— Я подумаю об этом, — сказал он.
— Григорий Васильевич, а вы не могли бы пролить свет на сегодняшнее происшествие?
— Что вы имеете в виду?
— Ночное посещение кабинета князя.
— Ума не приложу.
— Княгиня сказала нам, что в сейфе хранились секретные документы…
— Ну, не сказать, чтобы очень секретные… Хотя, конечно, секретные. Но из сейфа ничего не пропало.
— А что это за документы?
— Ну, я, право, не знаю, могу ли я… То есть…
— Видите ли, мы все считаем, что князя убили террористы… А ведь, возможно, к смерти князя причастна, скажем, германская разведка.
— Да уж скорее французская.
— Каким образом?
— Князь, встав, так сказать, у державного руля, получил войну в наследство. Как и Столыпин, он был против участия в войне. В лице князя немцы всегда могли найти союзника. И вряд ли бы они стали убивать его.
— Смерть князя совпала с наступлением наших войск в Пруссии.
— Насколько я знаю, князь был против этого наступления. Спасение Парижа его не интересовало. Князь был во многом наивным, но последние десять лет он очень изменился. Постарел, стал расчетлив и даже как-то озлоблен. Французов недолюбливал. А когда началась война, он много сделал, чтобы привести Россию в состояние боеготовности. Но очень часто повторял, что с немцами всегда можно договориться. И еще говорил: «Лучше хороший сосед, чем хороший союзник». Думаю, во Франции знали о его взглядах и симпатиях. Смерть Столыпина очень повлияла на него. Я бы даже сказал, что он стал циничен. Помню, когда война все-таки была объявлена и как-то зашел разговор, что у России хватит хлеба прокормить себя и союзников, князь добавил, что у России хватило бы хлеба накормить и союзников и Германию, пусть бы они только исправно воевали между собой и не трогали бы Россию.
— И все-таки, Григорий Васильевич, что за документы лежали в сейфе? Кого они могли заинтересовать? Причем очевидно, ночной гость осмотрел их — замок сейфа несложен. Осмотрел, но, как вы говорите, не похитил их.
— Да, документы я отправил Государю, как это и должен был сделать князь, останься он жив. Я не могу рассказать, что это были за документы. Не хочу быть источником информации. Это были бумаги не первостепенной важности. Экономического, скажем так, порядка. И если ночной гость был агентом немецкой разведки или любой другой разведки, скажем французской, эти бумаги могли просто не заинтересовать его.
— Возможно, — согласился Бакунин.
— Многое из того, что делал князь, имело отношение к экономике. Как государственный деятель он соединял в себе оба направления, которые определили Витте и Столыпин. Для России это, по-видимому, были верные направления. Хотя, признаюсь вам, господин Бакунин, меня это почти не интересует. Со смертью князя в особенности.
— Очень жаль, Григорий Васильевич. Вы достойный, умный человек. Россия нуждается в таких людях.
— А я уже ни в чем не нуждаюсь, господин Бакунин. Хотя всегда готов помочь вам. Вы симпатичный человек. А ваша книга симпатична вдвойне.
— Польщен. Польщен, — сказал Бакунин, но, как мне показалось, неискренне. — Разрешите откланяться, — Бакунин встал со стула, и я поднялся следом за ним.
— До свидания, Григорий Васильевич, — попрощался Бакунин. — Разговор с вами будит мысль.
— Рождаются умозаключения? — опять с оттенком насмешки спросил Кондауров.
— Умозаключений пока сделать, к сожалению, не могу, но общая картина становится как-то яснее.
— До свидания, — сказал и я.
— До свидания, князь. Желаю вам успехов в создании романов в духе Конан Дойла. С интересом прочту, если воплотите свои намерения.
— Постараемся, Григорий Васильевич, постараемся, — ответил за меня Бакунин, и мы вышли из гостиной.
В прихожей у вешалки нас уже ожидал гигант-слуга. Он подал одежду и шляпы, и мы вышли на улицу.
Глава двадцать третья
УЧИСЬ МЕТКО СТРЕЛЯТЬ
От Кондаурова мы сразу же отправились к Протасову. Его заведение находилось в Ровном переулке, совсем недалеко от Невского, и мы с Бакуниным прошлись пешком, — это отняло у нас всего четверть часа. Заведение помещалось в довольно большом, высоком здании. У входа на вывеске огромных размеров было написано: «Английский бокс. Римская борьба. Меткая стрельба. Заведение г-на Протасова».