— А как же вы оказались в салоне Александры?
— Как автор лирической повести.
— В ней описана история, которую вы только что рассказали мне?
— Нет. Это повесть о моем детстве и отрочестве, о людях, среди которых я жил.
— Мне кажется, в наше время об этом даже не пишут.
— Моя лирика была принята за сатиру. И только поэтому повесть заметили.
— И как вы к этому отнеслись?
— Перестал писать о том, что мне близко и дорого.
— Наверное, вы правы.
— Тогда я и решил писать романы в духе Конан Дойла.
— Почему?
— Мне кажется, они не требуют души. Романы в духе Конан Дойла — это что-то вроде игры в шахматы. И я поступил к господину Бакунину в докторы Ватсоны.
— Докторы Ватсоны? Что это значит?
— Вы не читали Конан Дойла? О Шерлоке Холмсе?
— Нет.
— Шерлок Холмс — это английский Бакунин. Сыщик, распутывающий самые сложные преступления. А доктор Ватсон его приятель, от лица которого и ведется повествование. Оба они и есть два главных героя Конан Дойла.
— А главная героиня? — с оттенком легкой игривости спросила княжна.
— Главная героиня? — на секунду я задумался. — Кажется, главной героини у него нет. Женщины есть в его книгах, но главное — это распутывание преступлений.
— То есть в его романах нет любви? Но, князь, согласитесь, это ведь неинтересно. Скажите, вы верите в судьбу?
— В судьбу? Да.
— Я имею в виду женскую судьбу. Отношения мужчины и судьбы — проще, определеннее. А отношения женщины и судьбы — всегда загадка, тайна.
— Княжна, вы спрашивали, почему я приехал сегодня сюда. Не потому ли, что… что вы утром спросили меня об этом. Я приехал… Я приехал потому, что мне хотелось просто повидать вас. А еще потому, что меня настоятельно просил об этом Бакунин. Ему кажется, что и вы, и салон Югорской окружены какой-то тайной. Он думает, что эта тайна поможет ему раскрыть убийство вашего отца.
Княжна мило склонила набок головку и, улыбнувшись, пристально посмотрела на меня.
— Ваш господин Бакунин настоящий сыщик. Он прав. Я вся словно в облаке тайны. И Югорская тоже. Но это не имеет никакого отношения к убийству моего отца. Хотя к самому князю, конечно же, имеет. Александра Югорская — моя сводная сестра. Незаконнорожденная дочь князя Голицына.
Я удивленно посмотрел на княжну.
— Вы удивлены? — улыбаясь спросила княжна.
— Удивлен.
— Что же тут удивительного. Незаконнорожденные дети есть у очень многих знатных аристократов. Даже у царей.
— Да, конечно, — смутился я. — Однако как тонко почувствовал Бакунин эту тайну! Мне бы и в голову такое не пришло.
— Господин Бакунин — сыщик. Видимо, он — талант.
— Скажите, а какие отношения были между князем и Югорской? Князь встречался с ней?
— Нет. Он даже не знал о ее существовании.
— Не знал?
— Не знал.
— А кто, кроме вас, знает это?
— Никто. Видите ли, князь, это в самом деле тайна. И не очень хорошая тайна. Югорская грозила разоблачить эту тайну. И я платила ей за молчание.
Глава тридцать четвертая
А ВЫ МОГЛИ БЫ ВЛЮБИТЬСЯ?
(Продолжение)
Я не удержался и посмотрел в другой конец зала, но Югорская внимала чтению посла и не заметила моего неосторожного взгляда.
— Вы обратили внимание, с каким интересом она слушает посла? Александра не понимает по-французски ни слова, — пояснила княжна.
Она помолчала минуту и продолжила:
— Вся эта роскошная квартира, все эти салоны, вечера последние два года — все на те деньги, которые я отдала за ее молчание. Я продала все фамильные драгоценности — свои и моей матери. Заменила их простыми стекляшками. Об этом никто не знает. Вы первый, кому я рассказываю об этом. Я должна была оградить отца — если бы он узнал… это перевернуло бы его жизнь. Я уж не говорю о том, как бы этим воспользовались его враги. Но теперь отца нет. Вам покажется странным, но я как будто и не сожалею о том, что он убит.
— Как не сожалеете?
— Видимо, раньше я была влюблена в своего отца. Как дочь. И готова была все сделать для него. А последнее время я как-то удалилась от отца. Меня словно уносит каким-то потоком. А он стоит на берегу и не видит меня. Вернее, стоял. Ведь теперь его нет. Князь, вы верите в загробную жизнь?