Княжна протянула мне маленькую книжицу, размером с небольшой портсигар. Я взял ее, раскрыл — это было «Евангелие» на французском языке.
— Его передал мне французский посол. Но это не подарок. Он что-то говорил мне, кажется, это редкое издание, и оно почему-то предназначалось моему отцу. Пусть оно останется у вас. Взяв его в руки, вы будете вспоминать нашу встречу. И сожалеть, что не увезли меня отсюда на извозчике неизвестно куда.
Я еще раз раскрыл книгу. На титульном листе стоял год издания 1648.
— Князь, — продолжала княжна, — я хочу попросить вас… Обещайте, что выполните мою просьбу.
— Обещаю, — торопливо заверил я.
— Я прошу вас… Послезавтра придите на набережную, в порт. Утром. В девять часов. И постойте у причала. Ровно полчаса. А потом уходите. Придете?
— Если вы просите — приду.
— Очень прошу.
— А зачем?
— Мне будет очень приятно знать, что вы в это время стоите на пристани. Обещаете?
— Обещаю.
— Не забудьте. Послезавтра утром. Ровно в девять. А теперь прощайте, князь. Я никогда не забуду вас.
Княжна поднялась, прошла через весь зал и, ни с кем не прощаясь, вышла за дверь.
Глава тридцать пятая
ОТКРОЙТЕ ФОРТОЧКУ
В тот же момент Югорская неожиданно прервала чтение посла.
— Извините, господин посол. Мне кажется, у нас душно. Откройте, пожалуйста, форточку, — Югорская повернулась к одному из мужчин. Высокий, худощавый молодой человек подошел к окну, рукой отодвинул штору и, открыв форточку, отпустил штору.
— Прошу вас, продолжайте, господин посол, — обратилась Югорская к послу, и тот взял со столика очередной лист рукописи.
Я встал с дивана, подошел поближе и сел на один из свободных стульев. Посол читал медленно, и даже я, со своим совсем плохим французским, мог понять отдельные слова и уловить общий смысл, особенно когда часто упоминались известные имена. Но чем дальше читал посол, тем почему-то меньше я понимал, о чем идет речь. Мелькали одни и те же имена, а ход событий терялся за ускользающими фразами.
Я размышлял не над тем, что слышал, а над тем, что мне делать — уйти, так как чтение могло затянуться далеко за полночь, или остаться и попытаться поговорить с Югорской. Но как с ней вести разговор? Спросить ее о том, знала ли она о дуэли князя? Сказать ей, что я знаю, кто она: незаконнорожденная дочь князя Голицына? И потом мнение Кондаурова Григория Васильевича о Милеве?.. Почему в убийстве князя он подозревает именно Милева? Я поискал глазами Милева среди присутствующих. Его нигде не было. Мой разговор с Югорской мог только спугнуть ее. А вдруг она не дочь князя Голицына? Даже мне вся эта история показалась невероятной. А вдруг княжну ловко обманывали, чтобы выуживать из нее деньги? Мог ли Милев быть убийцей? Да, мог бы. Если судить по его лицу и глазам. По манере говорить. По холодному презрению, которое сквозило в каждом его жесте. По тому ощущению, которое возникало во время разговора с этим человеком.
Нет, лучше посоветоваться с Бакуниным. Ведь узнав обо всем, что стало известно мне, он обязательно захочет поговорить с Югорской и с Милевым. Мой разговор только даст им возможность подготовиться.
Обдумав все это, я поднялся и, не привлекая внимания, вышел из зала, прошел в прихожую, оделся и вышел на улицу. Была половина одиннадцатого. Сырой влажный воздух казался прохладным, на небе висели какие-то обрывки мрачных облаков. Но полная луна сияла во всю силу и заливала мертвенно-бледным светом улицы северной столицы. Пройдя несколько шагов вдоль дома, я оказался под окном второго этажа.
Через открытую форточку было хорошо слышно, как французский посол читает свою повесть о любви княгини Долгорукой и Александра II, написанную по-французски. Все эти события произошли давным-давно. Может быть, в то время, когда моя мать, влюбленная в главного героя романа «Дубровский», сбежала к похожему на него молодому офицеру, превратившемуся, то ли по воле судьбы, то ли по предначертанию автора романа, в разбойника.
А впрочем, нет. Александра II убили в 1881 году. Значит, все эти события, связанные с любовью княгини Долгорукой и императора, произошли намного раньше. Лет на десять раньше, чем моя мать, повинуясь своей женской судьбе, воплотила в реальность роман нашего знаменитого поэта. И я, часть этой реальности, стою под окном и слышу, как французский посол на своем французском языке повествует о тайнах любви, случившейся в те далекие времена.