— Едем, князь.
— Я должен остаться.
— Зачем?
— Видите ли… Я не закончил свои показания…
— Хорошо. Тогда садитесь, мы поговорим здесь.
Я сел на сиденье напротив Югорской.
— Князь, каким образом княжна сказала вам, что я ее сводная сестра? Зачем? Ведь это была ее тайна.
— Не знаю… Мне показалось… Княжна собиралась уехать… И ей хотелось выговориться…
— Неужели она влюбилась в вас?
— Не знаю…
— Князь, милый князь… Когда-нибудь вы поймете, какая связь существует между мной и княжной. Поймете, что все это значило и для меня и для нее… Я хотела найти в ее душе пристанище… Но не нашла… О, боже мой, как трудно найти одинокой душе пристанище в этом жестоком, подлом мире… Княжна вела очень опасную игру. Страшную игру. Я была возле нее — как мотылек около горящей свечи. Она могла сжечь меня. Но вдруг свеча опрокинулась и упала в воду. И погасла. Никто не знает своей судьбы. Судьба беспощадна и безразлична.
Слова Югорской звучали так, словно она читала свои стихи.
Краем глаза я заметил, как к входу в сыскную часть подъехал извозчик. В коляске сидели полицейский и полковник Федотов, они вылезли из коляски и скрылись за дверью.
— Княжна Анна обещала принести мне в тот вечер «Евангелие». Небольшую книжицу, на которой князь Голицын когда-то поклялся жениться на моей бедной матери.
— «Евангелие»? — удивился я. — Княжна подарила его мне на память. Она хотела… Впрочем, какая разница… Но она сказала, что это «Евангелие» передал ей французский посол, соболезнуя о смерти ее отца.
Югорская удивленно вскинула полузакрытые веки.
— Она так сказала?
— Да.
— Не представляю, зачем ей понадобилось обманывать вас. Видимо, она в самом деле влюбилась. Мы, женщины, непроизвольно хотим хоть чем-то привязать к себе мужчину, надеясь, что, если у него в медальоне лежит наш локон, он соединяет нас живой нитью. Князь, эта маленькая книга означает для меня все. Она единственный предмет в этом мире, который связывает меня с прошлым и дает возможность жить. Боже мой! Если бы она оставила его дома — оно никогда бы не попало ко мне. Ведь я никогда бы не нашла сил переступить эту черту, тот порог. Князь, вы ниспосланы судьбой, чтобы я получила его из ваших рук… Князь, вы ведь вернете мне «Евангелие»?
Я увидел в ее глазах искреннюю, неподдельную мольбу.
— Конечно, конечно, — смутился я. — Извините, я должен идти, а «Евангелие» я обязательно верну.
Югорская еще что-то хотела сказать, но я уже вылез из коляски, боясь, что разговор продолжится, затянется и я пропущу начало допроса полковника Федотова.
Когда я вошел в кабинет, полковник сидел на стуле возле стола. Пристав и Бакунин тоже сидели на своих местах, а дядюшка расхаживал перед полковником.
— Полковник, — говорил дядюшка, — вы человек военный. А я — человек немолодой. Нам с вами ни к чему играть в Шерлоков Холмсов, ответьте прямо на вопросы, и всем все станет ясно. Где вы были во второй половине дня в день дуэли князя Голицына? Где вы были вчера вечером и ночью, когда была убита княжна?
— Вы не имеете права допрашивать меня. Я не обязан давать ответы на эти вопросы, — едва сдерживая себя, ответил полковник Федотов.
— Но почему, полковник, вы отказываетесь дать ответ? Что вы скрываете? Хорошо. Не отвечайте. Но тогда скажите, в каких отношениях вы находитесь с княгиней Голицыной, сестрой убитого князя, родной тетей убитой княжны? Ведь все эти убийства сделали княгиню единственной наследницей самого, может быть, большого состояния в России.
— То есть вы хотите сказать, что это я убил князя и княжну, чтобы наследство досталось княгине. Да как вы смеете!
— Полковник, я не говорил этого. Но на это указывают факты. Предъявите свое алиби.
— Ничего я вам не предъявлю. Вы не услышите от меня больше ни слова.
Несколько минут тянулось тягостное молчание. Наконец Бакунин извиняющимся тоном попытался продолжить разговор.
— Видите ли, полковник, мы расследуем убийство князя Голицына и его дочери. Дело очень сложное, я не могу установить причину этих двух, несомненно связанных между собой, убийств. Очень важно понять, что в последнее время происходило с князем и его дочерью, очень важно понять, что происходило и происходит вокруг них. Мы должны проанализировать все, даже самые невероятные предположения. А каждый непонятный факт рождает версии, порой нелепые, химерические. И чтобы понять истину, нужно знать все подробности. Любая из них может подтолкнуть к разгадке преступления. И я прошу вас, помогите нам. Расскажите все, что знаете.