– Я знаю вашу репутацию. Как и большинство других людей, даже в нашей глубинке. Я звонил двоим коллегам в Нью-Йорк, и они мне сказали, что ваше слово очень весомо, но каждый, кто имеет с вами дело, должен точно знать формулировку этого слова.
Уголок рта Вулфа еле заметно приподнялся – у него это означало улыбку.
– Подобное скорее может относиться к дельфийскому оракулу. Скажите, как мне сформулировать мое слово, чтобы оно удовлетворило вас?
– Может быть, вы все-таки назовете его? Обещаю, что это останется между нами.
– Нет. Раз мистер Вейл его не назвал, я тем более не могу. – Вулф наклонил голову. – Вопрос, мистер Джессап. Почему вы не спрашиваете, какое содействие от вас требуется? Возможно, что вы согласились бы пойти мне навстречу и без просьбы мистера Вейла.
– Хорошо. Что вам от меня требуется?
Вулф закрыл глаза, потом открыл их:
– Я хочу, чтобы мне не чинили препятствий в расследовании. Мистер Гудвин безуспешно пытался пробиться через завесу молчания в течение десяти дней. У него не нашлось не то что рычага, но даже точки опоры. Даже адвокат, нанятый мисс Роуэн для защиты обвиняемого, убежден, что мистер Греве виновен.
– Это не просто убеждение, а логическое заключение, основанное на уликах.
– Уликах, которые добыл мистер Хейт. Я обвиняю мистера Хейта в невыполнении возложенных на него служебных обязанностей, которое повлекло за собой должностное преступление. Он враждебно настроен к мистеру Греве, поэтому, собрав, как ему кажется, достаточно улик против мистера Греве, чтобы предъявить ему обвинение, мистер Хейт не счел нужным расследовать другие версии. В тот четверг пятнадцать других людей, которые знали мистера Броделла, находились на сравнительно небольшом удалении от места преступления, но мистер Хейт даже не удосужился допросить их как следует. Я не…
– Вы можете это доказать?
– Я могу, – вмешался я. – Они не хотят говорить со мной про Броделла и про убийство, но Хейта не покрывают. Можете спросить их сами.
– Я не включаю в это число жену и дочь мистера Греве, – добавил Вулф, – поскольку мы с мистером Гудвином исключили их из числа подозреваемых на основании фактов, которые убедили нас, но не убедят вас. Точно так же, как вы не примете на веру те сведения, которые убедили нас в невиновности мистера Греве. Впрочем, это не важно, поскольку мне нужно лишь одно – чтобы мне не чинили препятствий. Я согласен, что факты, которые могли бы доказать невиновность мистера Греве, в настоящее время отсутствуют, но мы хотим получить право найти их. С этой целью…
– Я и не оспариваю вашего права, как и никто другой, пожалуйста.
– Пф! Пустая демагогия, и вы сами это понимаете. С таким же успехом вы можете сказать безногому, что не оспариваете его права на ходьбу. Я хочу от вас следующего: вы должны активно поддерживать наше право. От мистера Хейта нам этого не добиться. Вы же – другое дело. Мне сказали, что окружной прокурор в Монтане при возбуждении дела руководствуется прежде всего материалами, полученными от шерифа и от полиции, но довольно часто предпринимает независимое расследование лично, через своих людей или даже иногда прибегает к услугам частных сыщиков. Мы с мистером Гудвином хотим, чтобы вы наняли нас для расследования убийства мистера Броделла. Нам нужны соответствующие полномочия. Профессиональная квалификация у нас вполне достаточная. Ни гонорара, ни возмещения расходов нам не понадобится.
– Понимаю. – Джессап взглянул на меня, увидел мужественную и честную физиономию человека, рвущегося ему на помощь, и перевел взгляд на Вулфа. – Вот значит что, да? Это мистер Вейл придумал?
– Нет, я. Но он, судя по всему, счел мое предложение вполне разумным, иначе не обратился бы к вам. Цель очевидна. Получив от вас полномочия, мы перестанем быть назойливыми чужаками, которые суют нос в чужие дела. Нас станут повсюду нормально принимать, а мы получим законное право требовать ответы на вопросы.
Джессап улыбнулся, потом решил, что предложение Вулфа заслуживает большего, и расхохотался. Звонко и весело, так что я бы даже обиделся, если бы он смеялся над нами, но охотно присоединился бы к нему, смейся он над Хейтом.
Вдоволь нахохотавшись, Джессап сказал:
– Над этим нужно поразмыслить.
Вулф кивнул:
– Но овчинка выделки стоит.
– Понимаете ли вы, – спросил Джессап, – каковы могут быть последствия такого решения для… моей карьеры?