– Зато и все наши заслуги по раскрытию преступления припишут вам.
– В том случае, если вам, конечно, удастся добиться успеха, – произнес Джессап. – Я рискую своим будущим из-за вашего… поведения. Вы, конечно, надеетесь вызволить Греве, а для этого должны доказать, что убийца – кто-то другой. Кто, вы знаете?
– Ни я, ни мистер Гудвин этого не знаем. И даже не предполагаем. Все, что у нас есть, – это твердая вера в свою правоту, основанная на фактах, которые убеждают нас, но не убедят вас. И мы докажем, что мы правы.
– Даже без моего содействия?
– Да. Если вы нас не поддержите, то нам поможет мистер Вейл. В противном случае у нас остается еще финансовая поддержка мисс Роуэн и наше собственное профессиональное умение. Пусть расследование займет несколько месяцев или даже лет, нас уже ничто не остановит.
– А мистер Вейл обещал вам свою помощь в том случае, если я откажусь?
– Нет. Он сказал, что готов помочь, но твердого обещания не дал.
– Значит, вы мне угрожаете?
– Мистер Джессап, почему вы расцениваете простое намерение как угрозу?
– Подобные намерения могут таить в себе угрозу. Мне посоветовали, чтобы я просил вас точнее формулировать слова. Вы сказали, цитирую: «Ни я, ни мистер Гудвин этого не знаем. И даже не предполагаем». Я хочу уточнить: подозреваете ли вы Джилберта Хейта?
– Только наряду со всеми остальными. У него имелась побудительная причина, но у него есть алиби, и вроде бы надежное. Впрочем, попытки мистера Гудвина проверить алиби потерпели неудачу, как и во многих других случаях. Вы заявили, что рискуете своим будущим из-за нашего поведения. Так вот, это теперь вы ставите свое будущее на карту из-за поведения мистера Хейта. Представьте сами: основываясь на уликах, полученных от мистера Хейта, вы обвините мистера Греве, его осудят, а месяц или год спустя мы предъявим доказательства его невиновности. Что тогда?
Джессап выпрямился, посмотрел перед собой, вытянул ноги, насколько хватало места, и уставился на приборный щиток. У меня уже выработалась определенная точка зрения на такие случаи: чем реже человек мигает, глядя в одну точку, тем усиленнее он размышляет. Три-четыре мигания в минуту означают, что мыслительный процесс идет с наибольшей напряженностью, а Джессап за три минуты мигнул лишь одиннадцать раз. Затем мигания участились, и он повернулся к Вулфу:
– Вот что я вам отвечу. Вы сказали, что, возможно, я согласился бы пойти вам навстречу и без просьбы мистера Вейла. Вы правы, это так. Скорее всего, так бы и случилось. Но меня настораживает, что вы обратились к нему, и я хочу кое с кем посоветоваться. Потом дам вам знать о своем решении.
Вулф нахмурился:
– Надеюсь, вы не собираетесь советоваться с мистером Хейтом?
– Нет, конечно. Я советуюсь с человеком, взгляды и интересы которого полностью совпадают с моими. С моей женой. Скоро я вам перезвоню.
– Чем быстрее, тем лучше.
– По всей видимости, сегодня вечером, – кивнул Джессап. – Где вас найти? У мисс Роуэн?
Вулф, продолжая хмуриться, сказал, что да, и Джессап открыл дверцу, вылез и направился к своей машине. При развороте на пути его «форда» оказалось бревно, и Джессапу пришлось немного повозиться, чтобы вырулить на дорогу. Вот почему я всегда ставлю машину носом к выезду – предпочитаю, чтобы помех на пути не было.
– Значит, теперь все зависит от женщины, – изрек я, когда «форд» затрясся вдоль каньона.
– Он осел! – прорычал Вулф. – Еще не родились два человека, взгляды и интересы которых полностью совпадают.
– Юристу следовало знать это. Кстати, он отъявленный лгун. Без вмешательства Вейла он бы даже не чихнул в вашу сторону и, конечно, не прикатил бы к усыпальнице Уэдона на встречу с вами.
Я повернул ключ в замке зажигания, и мы тронулись. Часы показывали без трех минут шесть, и я был рад, что позвонил Лили. Когда мы выбрались на дорогу, я осведомился, предпочитает ли Вулф ехать помедленнее и объезжать ухабы и колдобины или ехать быстро и не обращать на них внимания, но в ответ удостоился только свирепого взгляда.
Когда до Лейм-Хорса оставалось около мили, Вулф внезапно заговорил:
– Останови машину.
Голос прозвучал громче обычного, почти как крик, но Вулф всегда говорил так во время езды. К тому же забыл добавить «пожалуйста», но я не стал обижаться. Я притормозил, съехал на обочину, заглушил двигатель и спросил:
– Что случилось?
– Мы могли бы сейчас воспользоваться телефоном мистера Степаняна?
– Думаю, да. Вуди живет в том же здании, с другой стороны.
– Тогда позвони Солу. Сколько сейчас времени в Нью-Йорке?
– Восемь. Чуть больше. Он должен быть дома. По четвергам у него вечер покера.