Плечи Вулфа дернулись вверх на одну восьмую дюйма и снова опустились.
– Я считал, что лучше для вас и для нас принять мое предложение, – произнес Вулф. – Вызывать вас по очереди в прокуратуру будет хлопотно для меня и причинит массу неудобств вам. Если вы отвергаете мысль о том, что один из присутствующих здесь мог убить мистера Броделла, то вы попросту недоумок. С какой стати, по-вашему, я приехал бы сюда под таким дождем? Я сказал, что мы приехали поговорить, а не вести допрос, но, когда речь идет об убийстве, вы не в праве ожидать, что все вопросы покажутся вам невинными. Итак, мы продолжаем здесь или в другом месте?
– Билл, это вовсе не ерунда, – сказал Дюбуа. – Да, это правда, что все мы, кроме миссис Эймори, считаем, что Броделла убил Греве, но Ниро Вулф отнюдь не простофиля. Я же говорил тебе, что шериф зря не поинтересовался твоим ружьем. Он даже не осмотрел его.
– Нет, осмотрел, – возразил Фарнем. – На следующий день, в пятницу.
– Вот он-то и в самом деле никудышный сыщик. Сядь и остынь. – Дюбуа повернулся к Вулфу. – Поговорите со мной, пока он придет в себя. В тот день мы с Джо Колиханом и Бертом Маги лазили по горам по ту сторону речки. Алиби у нас есть, но мы с Джо друзья, так что он, безусловно, соврет, чтобы выручить меня. Так же, как и я его. Поэтому можете допросить меня с пристрастием.
– Позже! – отрезал Вулф. – Я еще не закончил с мистером Фарнемом. – Он повернул голову и уставился на Фарнема. – Чтобы больше не возвращаться к вашему ружью, вопрос такой: проверяли ли вы свое ружье и патроны после того, как узнали о смерти Броделла, думая, что убийца мог воспользоваться этим ружьем?
– Конечно. – Фарнем снова сел. – В тот же вечер. Любой поступил бы так на моем месте. Должен же я был удостовериться, на месте ли ружье. Оно было на месте, из него не стреляли, и все патроны были целы.
Вулф кивнул:
– Я не спрашиваю, не закрадывались ли в вашу голову мысли о том, кто именно мог взять ружье, когда вы шли проверять, на месте ли оно. Вы скажете, что нет, а только вы знаете, что на самом деле творится в вашей голове. Мой же вопрос такой: за те три дня, что провел здесь мистер Броделл, не возникали ли ссоры между ним и кем-нибудь еще?
– Нет.
– Билл, не надо, черт побери! – Высокий голос Джозефа Колихана плохо сочетался с широченными плечами и квадратным подбородком. – Этому человеку нужны факты. – Он повернулся к Вулфу. – Мы повздорили с Броделлом в первый же день, когда он приехал. В понедельник. Я жил здесь уже две недели и ездил на той самой лошади, на которой в прошлом году ездил Броделл. Он снова потребовал себе эту лошадь, но и мне она нравилась. Во вторник утром, выйдя из дому, я увидел, что Броделл уже оседлал ее, и тогда я снял седло. Он замахнулся уздечкой и рассек мне кончик уха, а я в ответ угостил его парой увесистых тумаков. После этой стычки мы не разговаривали, но на лошади ездил я, так что причины убивать его у меня не было. К тому же я не охотник и понятия не имею, как заряжать ружье. Я даже не знал, что у Фарнема оно есть.
– Я тоже не знал, – вставил Дюбуа, – хотя доказать это не могу.
– Кто-нибудь из вас ранее был знаком с мистером Броделлом? – спросил Вулф.
Оба ответили, что нет.
– А вы, доктор Эймори? – поинтересовался Вулф, повернув голову вправо. – Видели ли вы мистера Броделла хоть раз до того понедельника?
– Нет, – твердо заявил Эймори; его звучный голос в самый раз подошел бы Колихану.
– А вы, миссис Эймори?
– Нет.
Вулф не отрывал от нее взгляда.
– А какого мнения вы были о нем?
– Вы имеете в виду Филипа Броделла?
– Да.
– Э-э-э… Я могла бы что-нибудь придумать, поскольку того, что творится в моей голове, вы тоже не знаете. Но я, как вам известно, на вашей стороне. Хотя уверена, что никто из присутствующих Броделла не убивал. Мое мнение о нем… Понимаете, мы знали о его приезде заранее и знали, что он отец ребенка этой девушки, так что можете себе представить, что я о нем думала. Сами знаете, как устроен женский ум.
– Нет! – решительно ответил Вулф. – Никто этого не знает. А почему вы на моей стороне?
– Уж слишком они все уверены в своей правоте. Оскорбленный отец, поруганная честь дочери и – вперед, ура! Что касается Филипа Броделла, то я была настолько поглощена тем, чтобы попытаться понять, как он мог соблазнить эту девушку – она же из тех девушек, которых называют порядочными, – что даже не успела составить о нем твердого мнения. Потом, к чему это сейчас?