У края его стола стоял простой деревянный стул. Я подошел к нему и сел.
– Мистер Вулф посчитал, что вчера у нас были более важные дела, – вежливо ответил я. – Пожалуй, впервые мне придется задавать вопросы подозреваемому в убийстве в присутствии шерифа. Нам понадобится стенографистка?
– Нет! – отрезал Хейт.
Открыв ящик стола, он пошарил в нем, достал несколько бумаг и выбрал одну из них.
– Вот дополнительный экземпляр протокола, подписанного одним из подозреваемых, которых я допросил. – Он протянул бумагу мне. – Читать, надеюсь, умеете?
Я взял бумагу, не моргнув и глазом. На стандартном листе с широкими полями через один интервал шел плотно напечатанный текст:
Тимбербург, Монтана
27 июля 1968 года
Я, Джилберт Хейт, проживающий в доме 218 на Джефферсон-стрит в г. Тимбербурге, штат Монтана, настоящим заверяю, что в четверг 25 июля 1968 года находился на автозаправочной станции «Престо» на Мейн-стрит с 12:50 до 14:25. Далее график моих передвижений таков, с точностью до пяти минут: с 14:35 до 16:25 я был в гостях у мисс Бесси Боутон, проживающей по адресу: Уиллоу-стрит, 360. С 16:40 до 17:05 я был в офисе «Кровельной компа нии Дауда» на Мейн-стрит, где встречался с мистером Хомером Даудом. С 17:20 до 18:00 я посещал птицеферму мистера Джимми Негрона на шоссе 27 к югу от Тимбербурга.
Подпись: Джилберт Хейт
Свидетель: Эффи Т. Даггерс
Имена и фамилии были подпечатаны под собственноручными подписями. Ни к чему не придерешься. Шериф, конечно, ожидал, что я попытаюсь найти прореху в алиби Джилберта либо займусь выяснением личных отношений Джилберта с Альмой Греве и Филипом Броделлом, так что мне надо было сменить тактику. Хотя выбирать было особенно не из чего. Я аккуратно сложил документ, спрятал его в карман, прищурился и прогнусавил в лучшей манере шерифов из голливудских вестернов:
– Это только то, что касается его, и я это еще проверю. А вот как насчет вас? Где были вы с четырнадцати до восемнадцати часов в четверг двадцать пятого июля?
Результат превзошел мои ожидания. Его рука метнулась к кобуре, и на мгновение мне даже показалось, что кровопролития не избежать. Глаза шерифа вылезли из орбит, потом он заревел, словно бык, которому выжигают клеймо:
– Ах ты, нью-йоркский подонок!
В следующий миг шериф рванулся со стула, но дальнейшие его действия я описать не в состоянии, так как, повернувшись к нему спиной, уже покидал кабинет.
Поскольку мне доводилось наведываться к дому 360 по Уиллоу-стрит, спрашивать дорогу было не к чему. Одноэтажный белый домик с крылечком в три ступеньки. Внутри я, правда, не бывал, поскольку мисс Боутон разговаривала со мной через затянутую сеткой дверь. На сей же раз мисс Боутон распахнула ее передо мной, так что я вошел. Похоже, она тоже ожидала моего визита, хотя признаваться в этом не стала. Проведя меня в небольшую уютную комнату с двумя окнами, одна стена которой была заставлена стеллажами с книгами, мисс Боутон сказала, что мне следовало позвонить, поскольку уик-энды она часто проводит на ранчо своего брата. Прежде чем сесть в самое большое из трех стоявших в комнатке кресел, мисс Боутон взяла с сиденья лежавшие там пяльцы с незавершенной работой. Видимо, портрет Томаса Джефферсона, который украшал спинку моего кресла, был выполнен ее руками.
– Два года я преподавала Джилберту Хейту обществоведение, – сказала мисс Боутон. – Тридцать восемь лет назад, когда я только начала работать, этот предмет еще называли историей.
Я вежливо улыбнулся. Похоже, никакие вступления нам не требовались, но тем не менее я спросил, не желает ли она взглянуть на мой мандат.
Мисс Боутон помотала головой, постреливая на меня глазками. Оправа очков с толстыми линзами была слишком велика для ее маленького круглого личика.
– Джилберт видел ваш мандат, – ответила она. – Он сказал мне только что по телефону. В прошлый раз я и права не имела говорить с вами, ведь вы были просто незнакомцем, о котором я и знать ничего не знала. Теперь – другое дело. Кое-кто злословит, что зря, дескать, Том Джессап привлек на помощь посторонних – вас с Ниро Вулфом, – но я считаю, что он прав. Так и надо. Том – хороший парень. Он учился у меня в сорок третьем году, во время войны. Все мы граждане великой страны и живем по законам одной конституции. Так что вы хотите знать?
– Да только кое-какие мелочи, – сказал я. – Вам, конечно, известно, что когда совершается преступление, например убийство, то всех подозреваемых допрашивают, а потом проверяют их показания. Вот, скажем, Джилберт Хейт показал, что пару недель назад провел здесь у вас часть дня. Это верно?
– Да. Он пришел в половине третьего, а покинул мой дом в половине пятого.