— Когда мы были детьми, — вставил Эмануэль, — полицейские казались нам стариками. Как это кто-то сказал? «Они достаточно старые, чтобы стать вашими отцами. Но в один прекрасный день вдруг оказываются достаточно молодыми, чтобы стать вашими сыновьями».
— Так или иначе, — продолжала Никола, — эти полицейские, приехавшие на машине, просто посмотрели на тело, как будто хотели убедиться, что мы их не разыгрываем, хотя мне показалась бы дикостью подобная шутка. Потом они уже сами позвонили в участок, и после этого здесь началось настоящее столпотворение. Забегали какие-то люди со всяческими приспособлениями, и детективы, и какой-то мужчина, которого все называли помощником инспектора, и фотограф, и еще такой смешной коротышка, увидев которого все страшно обрадовались. У меня просто голова пошла кругом. Мы сидели здесь, в гостиной. Не помню, когда вернулся Эмануэль, но, кажется, задолго до того, как унесли тело. Я только и осознала, что вошли мужчины в белых халатах. Один из них сказал полицейским: «Скорая помощь». Когда-то был фильм с таким названием.
— Нечего и говорить, что они очень обрадовались, когда я вернулся, — продолжил Эмануэль. — Но сначала мне пришлось сесть на телефон и отменить сеансы. До всех дозвониться я не смог, и одну из пациенток у входа остановил полицейский, о чем я даже не знал. Но наверное, лучше так, чем если бы я вышел к ней посреди этого хаоса и сказал, чтобы она уходила. Как энергичны полицейские, но как мало они понимают!
Поздним вечером Кейт припомнила эти слова: «Как мало они понимают!» Вскоре после их беседы и этой фразы Эмануэля к Бауэрам снова заявился какой-то детектив. Он проводил Кейт внимательным взглядом. Однако, подумала усталая Кейт, ложась в постель, факты (если это действительно факты), касающиеся Эмануэля, были отнюдь не такими, которые могли бы понять полицейские — по преимуществу люди заурядные. Да, психиатр, даже если он человек неуравновешенный, никогда бы не совершил преступления в своем кабинете, так сказать, на своем поле деятельности; да, Эмануэль никогда бы не позволил себе вступить в связь со своей пациенткой, какой бы красавицей она ни была; да, Эмануэль вообще не способен кого-либо убить, тем более зарезать ножом; да, бывшие любовники, как она и Эмануэль, теперь могут быть просто друзьями… Но что из этого всего может извлечь полиция, которая понимает только сексуальные или брачные связи? А Никола? «Она была очень красивой». Но ведь Никола находилась у своего аналитика, у нее алиби.
Когда две таблетки снотворного, — а Кейт не принимала лекарство с того ужасного случая с ядовитым плющом, что произошел семь лет назад, — начали действовать, она стала думать о докторе, который жил на одной лестничной площадке с Бауэрами. Возможно, он и есть убийца. То, что он уж точно не имел ни малейшего отношения ко всем, кто замешан в данной истории, по мере того, как она погружалась в сон, оказывалось все менее и менее важным.
Глава 4
Рид Амхерст был помощником районного прокурора, хотя Кейт никогда не могла до конца понять, что входило в его обязанности. Знала только, что он часто бывал в суде и с огромным увлечением занимался своей работой. Они встретились с Кейт много лет назад, в тот короткий период, когда Кейт, увлеченная общественной деятельностью, работала в клубе политических реформ. Для Рида политика оказалась привлекательным и более постоянным занятием, а Кейт вскоре уволилась, совершенно вымотанная первой и единственной предвыборной кампанией, в которой она принимала участие. И все же время от времени они продолжали по-приятельски общаться. Они вместе обедали, Ходили в театр, им всегда было легко и весело друг с другом. Когда кому-нибудь из них требовался партнер для светского мероприятия, а идти туда с другими своими приятелями почему-то не хотелось, Рид и Кейт отправлялись на раут вместе. Поскольку оба были свободны, а мысль пожениться попросту не приходила им в голову, постепенно их случайное знакомство переросло в дружбу с более или менее регулярными встречами в суете жизни.
Так бы все и продолжалось без особых потрясений. Оба незаметно старели бы и когда-нибудь стали бы являться на эти встречи, опираясь на палочки и добродушно посмеиваясь над своей немощностью. Но однажды импульсивный Рид допустил непростительное легкомыслие и попал в невероятно сложное и, казалось, безвыходное положение. Кейт не старалась удержать в памяти подробности этой скандальной истории, убежденная, что способность забывать неприятности является краеугольным камнем дружеских отношений. Однако оба не могли не помнить, что именно Кейт вызволила тогда Рида из беды, удержав его буквально на краю пропасти. Рид оказался ее вечным должником, но, по счастью, он был из тех редких людей, которые, приняв помощь от друга, не затаивали на него зла.