— Омерзительно, — пробормотал Толкер, собираясь уходить.
— Харриет?
— Эта жирная свинья. Посоветуйте ей в следующий раз подбирать клиентов получше качеством.
Он вернулся в гостиницу и на сон грядущий посмотрел по телевизору вестерн с Рэндолфом Скоттом в главной роли.
9
Вирджиния, два дня спустя
Как хорошо быть дома!
После перелета через разницу во времени Коллетт Кэйхилл отсыпалась в той комнатке, что была ее, пока она росла. А потом села с матерью на кухне, помогая готовить всякую всячину к вечеринке в свою честь — ничего особенного, так, соберутся соседи с друзьями выпить да закусить по случаю ее возвращения.
Миссис Кэйхилл, подтянутая энергичная женщина, успела сходить в магазин заморских продуктов и накупить того, что, по ее мнению, навевало воспоминания о венгерской кухне.
— Ничего другого я теперь не ем, мам, — прилетев, сказала ей Коллетт. — У нас там всегда полно венгерской еды.
— Зато у нас ее нет, — отпарировала мать. — И это хороший повод. Я никогда не пробовала гуляш.
— И сегодня не попробуешь, мам. В Венгрии гуляш — это суп, а не тушеное мясо.
— Ну, извини, — произнесла миссис Кэйхилл. Мать с дочерью рассмеялись, обнялись, и Коллетт поняла: ничто не изменилось. Она была благодарна матери за это.
Гости стали собираться к семи часам. То и дело у двери раздавались приветствия и веселые возгласы: «Поверить не могу!», «Боже правый, это ж сколько лет прошло!», «Ты чудесно выглядишь!», «Рады тебя снова видеть». Одним из последних прибыл, к немалому удивлению Коллетт, ее школьный воздыхатель Верн Уитли. В старших классах их считали «парочкой», они вместе проводили время вне школы до самого выпуска, после чего пути их быстренько разошлись: Коллетт осталась дома и поступила в колледж, а Уитли отправился в Миссурский университет обучаться журналистике.
— Ну это… это уж слишком! — воскликнула Коллетт, открыв дверь и разглядывая гостя. Она сразу заметила, что с годами Верн стал еще красивее, но тут же напомнила себе, что всякий мужчина становится симпатичнее, оставив школу позади. Светлые волосы его лишь чуть-чуть поредели, зато отпустил он их длиннее увековеченных на выпускном фото. Худощавым Верн был всегда, теперь же сделался мускулистым и стройным. Одет он был в легкую, охотничьего покроя замшевую куртку поверх голубой рубашки навыпуск, джинсы и кроссовки.
— Привет! — произнес он. — Узнаешь?
— Верн Уитли, что ты здесь делаешь? Как ты..
— Заброшен в Вашингтон с заданием, звякнул твоей маме, она и рассказала об этом пире. Не мог устоять.
— Это ж… — Она порывисто обняла его и повела в гостиную, где все уже были в сборе. Представив Верна гостям, Коллетт потащила его к бару, где он налил себе стакан виски.
— Коллетт, — сказал он, — ты выглядишь сногсшибательно. Будапешт, должно быть, пошел тебе на пользу.
— Так и есть. У меня там очень приятная работа.
— Она что, закончена? Ты возвращаешься сюда?
— Нет, просто побывка.
Верн ухмыльнулся.
— Ты приезжаешь на побывки, а я ухожу в отпуск.
— Чем ты нынче занимаешься?
— Я редактор, по крайней мере в данный момент. «Эсквайр» — моя пятая… нет, седьмая работа после колледжа. Журналистов никогда не обвиняли в постоянстве, так ведь?
— Судя по тебе, полагаю, что нет.
— Ну, и за гонорар на сторону тоже подрабатываю.
— Я читала твои заметки. — Верн глянул на нее недоверчиво. — Нет, правда-правда. У тебя еще в приложении к «Таймс» была статья — гвоздь номера — с фото на обложке о…
— О лобби частной авиации, помогающем содержать наши небеса в состоянии полной безопасности.
— Точно. Я ее в самом деле прочла. И сказала себе: «А я его знаю!»
— Когда?
— Что когда?
— «Я знала его, когда…» Я все еще нахожусь в этой стадии.
— Понятно. А тебе нравится Нью-Йорк?
— Люблю его, хотя позволяю себе подумать и о местах, где жил бы с большим удовольствием. — Он вздохнул. — Ах, как давно все это было!
— Еще как давно! А я помню, когда ты женился.
— И я помню. — Верн кашлянул. — Недолго музыка играла.
— Знаю, мама говорила. Жаль.
— Мне поначалу тоже было жалко, потом осознал: хорошо, что все развалилось до того, как дети пошли. Впрочем, я тут ведь не для того, чтобы беседовать о своей бывшей супруге. Бог мой, как же я это слово ненавижу! Здесь я для того, чтобы праздновать триумфальное возвращение Коллетт Кэйхилл из-за железного занавеса.
Она рассмеялась:
— Всем почему-то кажется, что Венгрия — это где-то в Советском Союзе. А на самом деле она очень открыта, Верн. Полагаю, Советы это тревожит, но что есть, то есть: полно смеха и музыки, ресторанов и баров и… ну, не совсем все так хорошо, только и не так плохо, как люди думают. Венгры настолько привыкли, что их завоевывает то одна держава, то другая, что научились не обращать на это внимания и заниматься своими делами.