— Боюсь, что все вечера у меня заняты.
— Жаль. Уверен, нам о многом стоит поговорить. Что ж, если передумаете, звоните. Боюсь, мне придется дневать и ночевать тут, чтобы как-то навести порядок. — Лицо его неожиданно приобрело сочувствующее выражение. — Мне так жаль этого беднягу Хаблера. У нас были с ним свои разногласия, но когда такой представительный молодой человек кончает жизнь в столь юном возрасте, это, черт возьми, просто ужасно. Пожалуйста, передайте мои глубочайшие соболезнования его семье.
Кэйхилл настолько расстроилась, что продолжать разговор не имело смысла. Она резко повернулась и вышла из кабинета. Первым ее увидел Тедещи.
— А-а, и вы тоже?
— Чушь какая-то, — выдохнула Кэйхилл. — Он что, так вот запросто пришел и подмял все под себя?
— Боюсь, так и было, — ответил Тедещи. — Притащил какую-то бумагу. Предъявил Дику Вейнеру. Вейнер тоже глазам своим не верил, но с виду бумага была законной… Зачем Барри склеилась с этим субъектом, понять не могу, только, похоже, леди совершила ошибку.
— Она сделала, а нам расхлебывать, — вставила Марсия Сент-Джон, которая слышала их разговор.
— У Барри было завещание, — сказала Кэйхилл. — Она передавала все Дэйвиду в случае собственной смерти.
Тедещи отрицательно мотнул головой:
— Завещание силы не имеет, так Вейнер считает. По какому-то юридическому крючкотворству, партнерское соглашение имеет преимущество, по тому, как оно было составлено, что ли. Кто поймет? Для меня это все равно что иностранный язык.
— Я поеду к Вейнеру.
— Вы с ним знакомы?
— Нет, но познакомлюсь.
— Он добрый малый и приличный адвокат, но вы только время потеряете. Хотчкисс получил агентство как оставшийся в живых партнер. Извините, Коллетт, мне надо поработать над справкой.
— Этому просто невозможно поверить! — воскликнула Коллетт, качая головой и понимая, сколь беспомощно патетичны ее слова.
— Жизнь — дорожка скоростная, — заметила Кэрол Джеффин.
— Как у Дэйвида в семье, держатся? — спросила Коллетт.
— Все как полагается, наверное. Боже, какой же он был молодой! — Сент-Джон зарыдала и ушла в туалет.
Коллетт вновь задала вопрос о похоронах и узнала, что сегодня во второй половине дня решат, где и когда они состоятся. Она вышла из конторы, нашла телефонную будку и позвонила адвокату Ричарду Вейнеру. Объяснила секретарю, кто она такая, и через несколько секунд адвокат был на проводе.
— Этого не может быть, — заявила Кэйхилл. — Барри никогда не подписала бы соглашение с Хотчкиссом, которое делало бы его полноправным партнером, к кому переходило бы все агентство, если она умрет.
— Я тоже так полагаю, мисс Кэйхилл, но документы на вид действительно в полном порядке. Говоря откровенно, я не могу предпринять никаких дальнейших шагов без обращения со стороны семьи. Им следовало бы оспорить соглашение, добиться графологической экспертизы, чтобы удостоверить подлинность подписи; выяснить все связанное с данной сделкой.
— Вся семья — это ее мать.
— Я знаю. И говорил с нею сегодня утром после того, как услышал о Дэйвиде Хаблере.
— И?
— Она заявила, что слишком стара, чтобы впутываться во что-либо подобное.
— А что, если семья Дэйвида? Ведь Барри в завещании позаботилась о нем. Не будет ли в их интересах разобраться с Хотчкиссом?
— Вероятно, нет. Барри не оставляла ему агентство. Она просто указала, что в течение пяти лет Хаблер должен получать вполне определенное компенсационное содержание. Кроме того, она оставила ему страховку ключевой фигуры фирмы, пятьдесят тысяч долларов.
— Кто получит их теперь, когда он мертв?
— Агентство.
— Хотчкисс.
— В конечном итоге, хотя и не прямо. Страховые деньги идут в корпоративную казну. А корпорация — это он.
Коллетт со злости стукнула кулаком по телефонной будке.
— Вначале ее, теперь Дэйвида. Не думаете ли вы?..
— Не думаю ли, что Хотчкисс мог убить Дэйвида? Как можно такое подумать, мисс Кэйхилл?
— А я могу. И думала.
— Ну, знаете ли, мне кажется, что вы… а как же тогда Барри? Она ведь умерла по естественным причинам.
Кэйхилл с трудом поборола в себе желание рассказать адвокату, что Барри умерла не по естественным причинам, что ее убили. Сдержавшись, она сказала лишь:
— Рада была возможности переговорить с вами, мистер Вейнер.
— Подождите минуточку. Если вы отыщете какие-либо сведения касательно этого дела, звоните мне в любое время дня и ночи. — Он продиктовал ей свой домашний телефон, она притворилась, что записывает его, сама же пальцем не шевельнула. Знала: ни домой она ему звонить не станет, ни в его контору больше не позвонит. Деловая сторона жизни Барри Мэйер ее не интересовала, если только Марк Хотчкисс не был причастен к обеим смертям. В чем она сомневалась. Вейнер был прав: Хотчкисс не из того теста сделан.