Коллетт особенно заинтересовала глава, в которой давался ответ на вопрос, можно ли убедить кого-либо, находящегося в состоянии гипноза, совершить унизительное или преступное деяние. Со времен школы ей запомнились разговоры, когда ребята в шутку грозились загипнотизировать девчонок и заставить их раздеться догола. Один парень даже платное объявление послал, чтоб его напечатали на обложке книжки комиксов, где обещал «полную гипнотическую искусительную власть над женщинами». Девчонки в школе хихикали, но ребята упрямо старались подчинить их своей якобы обретенной силе. Не удалось никому, и все скоро оказалось забыто, точнее, сметено волной нового угара, вызванного, сколько ей помнится, способностью «выбрасывать свой голос через чревовещание».
По мнению Эстабрукса, невозможно взять и за здорово живешь заставить людей в гипнотическом состоянии совершить деяние, противное их моральным и этическим устоям. Возможно, однако, добиться той же цели с помощью «смены визуального». И Эстабрукс далее объяснил: если нельзя повелеть нравственной молодой леди снять с себя все одежды, то можно — при соответствующем типе личности — убедить находящуюся под гипнозом, что она находится одна в невыносимо жаркой комнате. Или, в то время как невозможно убедить человека, будь он даже самым совершенным гипнотическим объектом, убить близкого друга, по силам, однако, создать такой визуальный сценарий, в котором этот друг, входя в дверь, становится не тем лицом, не самим собой. Вместо него явится образ бешеного медведя, грозящего смертью объекту, и тогда, защищая себя, объект станет стрелять.
Кэйхилл подняла глаза к ясному голубому небу. Солнце стояло высоко над ней, молодая женщина понятия не имела, сколько времени она читала. Отнесла стакан на кухню, приняла душ, надела самый свободный и самый прохладный из своих нарядов и залезла в «мерседес» — не с той стороны. Руль в этой машине был справа. Кэйхилл забыла, что острова были британскими. Не беда, решила она. В свое время ей довелось вполне достаточно поездить по Англии не по той стороне дороги, чтобы и до сего дня не утратить сноровку.
Она отъехала от дома, не имея ни малейшего представления, куда направляется. Это радовало. Отсутствие заданного направления или расписания позволит ей спокойно, не торопясь, обследовать остров в поисках своих собственных приключений и своих собственных удовольствий.
Она въехала в Роуд-Таун, единственное на БВО сугубо торговое место, поставила машину на стоянку и принялась пешком бродить по узким улочкам городка, останавливаясь, чтобы полюбоваться классическими образцами вест-индской архитектуры: расписанные яркими, живыми красками стены, крыши с коньками, ослепительно блиставшими под лучами полуденного солнца, тяжелые ставни, распахнутые навстречу свежему воздуху и свету. Она заходила в лавочки, многие из которых только-только открывались, и накупила всякой сувенирной мелочи для дома.
В два часа Кэйхилл снова села за руль. Стоило выехать из города, как она тут же потерялась, что, впрочем, ее ничуть не обеспокоило. Куда ни глянь — повсюду открывались виды, радующие глаз, и Коллетт частенько останавливалась на обочине горной дороги, чтобы впитать в себя окружавшую ее природную красоту.
Скругляя резкий зигзаг, она глянула направо и увидела надпись крупными буквами: «ПУССЕРЗ-ЛЭНДИНГ». А она и забыла, о чем ей Хэнк Фокс говорил! Взглянула на часы: было почти три. Однако, рассудила Коллетт, коль скоро все остальное на этом острове начинается поздно, стало быть, и обеденное время все еще, вероятно, продолжается. Она оставила машину на стоянке, прошла под надписью, миновала сувенирную лавку и добралась до открытой обеденной палубы, с которой открывался вид на спокойный, защищенный залив.
Пробираясь к свободному столику у воды, она подошла к большой клетке. В ней сидел большой унылый попугай. Коллетт оглянулась по сторонам. На палубе собралось человек двадцать, одни сидели за столиками, другие, сбившись в маленькие группки, стоя пили ром. Она решила все же сначала занять столик, заказать чего-нибудь, а затем покормить птицу и посмотреть, подойдет ли кто к ней. Заказав гамбургер и пиво, она направилась к клетке.
— Приветик, малый, как тебе там? — приветствовала она попугая.
Птица глянула на подошедшую сонными глазами. Перед клеткой стоял поднос с птичьим кормом. Выбрав на нем кусок какого-то плода, Коллетт протянула руку сквозь открытую дверь клетки. Птица приняла угощение из ее пальцев, попробовала фрукт и уронила его на дно клетки.