— Не знаю.
— Знаешь, что я думаю, Джо?
— Нет. Что?
— Я думаю, что все врут.
Он засмеялся.
— Все — это кто?
— Все! Начнем с Рети.
— О’кей. Начнем с него. Про что ему врать приходится?
— Про деньги — это для начала. Я знала, что Барри собиралась, блюдя интересы Рети, дать в лапу какой-то правительственной шишке, но до сегодняшнего вечера не знала, что она действительно везла деньги с собой в исчезнувшем портфеле. Ах да, правда, ты говорил, что попозже мы с тобой обсудим, зачем Компании понадобилось тратить свои деньги на подкуп чиновника вместо того, чтобы пустить в ход часть уже собранных Барри доходов Рети. Попозже настало, Джо. Я готова.
Он внимательно посмотрел на нее со своего водительского места, облизнул губы, потом вытащил из кармана плаща трубку и приступил к раскуриванию ее. Весь этот церемониал был хорошо знаком Кэйхилл: трубка играла роль разменной монеты, на которую покупался приличный кусок времени для обдумывания ответа, — и сегодня он ее особенно раздражал.
Тем не менее она не мешала, не пыталась ускорить церемонию. Терпеливо дождалась, когда табак в трубке занялся красноватым жаром и Джо сделал хорошую затяжку. И лишь тогда напомнила:
— Деньги Рети. Почему Компания?
— Чтобы быть уверенными в том, что он знает, кому обязан, — ответил Бреслин.
— В этом нет никакого смысла, — сказала она. — С чего он вообще кому-то обязан? Это его деньги. Его книги их заработали.
— Это он так говорил, но мы его просветили. Он — венгр. Его большие деньги зарабатываются за пределами страны. Тяжело ему, так? Нам только и оставалось что наладить систему, которая поможет ему прибрать к рукам хотя бы часть денег.
— При условии, что он играет в наши игры с нами.
— Само собой. Он считал, что Барри позаботится об этом как его литагент. — Бреслин улыбнулся. — Разумеется, он не с самого начала узнал, что она работает на нас и будет делать то, что мы ей скажем. Мы обтяпали маленькую сделку. Рети сотрудничает с нами, а мы следим за тем, чтобы он получал достаточно денег и жил тут как король.
— До чего же это… чертовски несправедливо? Он зарабатывал те деньги.
— Я считаю, это несправедливо тогда, когда не имеешь дело с социалистическим писателем и капиталистическим литагентом. Брось, Коллетт, ты, черт возьми, отлично знаешь, что нет ничего справедливого в том, чем мы призваны заниматься.
— «Призваны заниматься». У тебя это звучит столь возвышенно!
— По необходимости. Может, тебе так приятней.
Она сделала долгий, злой выдох.
— Перейдем к Хегедушу и Джейсону Толкеру. Почему ты принимаешь на веру то, что Хегедуш сменил мнение о Толкере?
— А почему бы и не принять это на веру?
— Почему нет? Джо, тебе не приходило на ум, что Арпад к нам перешел, может, затем, чтобы скормить нам дезинформацию? А что, если Толкер сотрудничает с другой стороной? Удобно получается: дать Хегедушу уйти и развернуть нас в другую сторону. Нет, не могу, не верю. Когда Хегедуш говорил мне, что Толкеру не стоит доверять, он был искренен. В том, что он говорит сейчас, нет искренности. Он лжет.
— Докажи это.
— Как докажешь хоть что-нибудь в этой идиотской игре?
— Точно, не докажешь. Смотришь на все, что тебе в руки попало (а набирается всегда чертовски мало!), прислушиваешься к тому, что нутро подсказывает, потом слушаешь, что разум шепчет, — и делаешь свои выводы, свои решения принимаешь. Каков мой вывод? Мы заполучили перебежчика — отменного. Слов нет, мы все предпочли бы, чтобы он оставался на своем месте и продолжал снабжать нас сведениями изнутри, но и сейчас, когда он при нас, все о’кей. Он по маковку загружен пониманием того, что творится в советско-венгерском психологическом братстве. Ты сделала отличную работу, Коллетт. Обратила его на славу. Он доверился тебе. Все довольны тем, как ты с ним управлялась.
— С ума сойти! Почему же ты мне не доверяешь?
— А?
— Почему ты ни в грош не ставишь то, что мое нутро чувствует и мой разум нашептывает? Он лжет, Джо. Может, чтобы уберечь свою семью там, в Советском Союзе. Может, разыгрывает свое понимание патриотизма. У тебя не возникает вопрос, почему Советы дали ему с крючка сорваться? Считалось, что его отправляют обратно в Россию, потому как не доверяют. В Россию он не едет — и без шума и хлопот сбегает. Он лжет. Его внедрили прямо в гущу к нам, и одна из его задач — вывести Толкера из-под колпака.
— Голые рассуждения, Коллетт. Боезапас нужен. Дай мне что-нибудь осязаемое, чтоб подкрепить разговоры.
Она развела руками:
— И рада бы дать, да нечего. Но знаю, что я права.