— Вынужден огорчить тебя, Михаил Иванович! На территории твоей квартиры две конкурирующие фирмы устроили настоящее сражение со стрельбой, взрывом, трупами и одним пленным. Пять трупов, а от твоей бронированной двери остались лишь жалкие воспоминания. Не иначе, ты хранил там все списки нелегалов нашей контрразведки.
— А пленный откуда появился? — спросил генерал.
— Да-а! — удивленно протянул заместитель. — Действительно, откуда? Связанный лежал в прихожей. Если только того, кто его связал, потом убили.
«Как был ты партийным заместителем, так и остался! — подумал Рязанский. — Наличие пленных дает надежду, что Джафаров благополучно удрал. А у Игоря Валерьевича есть в центре дублер, голову могу дать на отсечение».
Подходя со свитой к ожидавшей его машине, генерал заметил на другой стороне улицы невозмутимого Джафарова. Он делал вид, что открывает киоск.
— Послушай, Аркадий Петрович! — обратился генерал к заместителю. — У тебя место для моего помощника найдется?.. Тогда он поедет с тобой, а я подожду одну даму. Сам понимаешь, мне в таком деле свидетели не нужны.
Он попрощался с удивленными сотрудниками, и те уехали.
— Игорь Петрович! — обратился к водителю генерал. — Разверни машину на другую сторону улицы и подгони ее вон к тому киоску.
Привыкший не удивляться шофер лихо развернул машину и встал рядом с Джафаровым, который чистил киоск какой-то тряпкой.
— А теперь, дорогой, — продолжил Рязанский, — медленно прогуляйся до управления пешочком и не оглядывайся.
Как только шофер отошел на приличное расстояние, генерал пересел за руль, открыл правую дверцу и свистнул Джафарову.
Тот мигом оказался в салоне автомобиля, и генерал тронул машину.
Он ехал медленно, искоса посматривая на Джафарова, и молчал.
— Хочешь что-нибудь спросить? — наконец нарушил молчание генерал.
— Зачем? — ответил Джафаров. — Смотрю, куда вы меня везете…
— Думаешь, сразу на границу с Финляндией? — усмехнулся генерал. — Нет, поработаешь пока здесь. Впрочем, ты уже поработал. Интересно, Гейдаров оплатит мне погром в квартире?
— И капитальный ремонт тоже! — засмеялся Джафаров. — Но выставит вам счет за похороны его людей. Финляндия, значит, отменяется?
Генерал Рязанский кивнул ему в знак согласия и отвез на конспиративную квартиру, где суперагент 11–11 по кличке «Сари» должен был отсидеться, пока не придет время действовать на благо его новой родины, России.
Изолятор временного содержания
1
В столь ранний час шоссе было пустынно. И Кобрик позволил себе разогнать машину почти до предела, на который был способен его «Москвич», подаренный отцом к предстоящей через несколько дней свадьбе.
Юра Кобрик торопился на дачу к невесте. Он улыбнулся, подумав, что выходит нелепость, когда свою невенчанную жену приходится называть невестой.
Жили они уже два года и не только не надоели друг другу, но и с каждым днем все сильнее убеждались в том, что жить друг без друга не могут.
И Кобрик мчался к своей любимой жене-невесте на крыльях любви…
Авария случилась столь стремительно, что Юра не понял, как же все произошло: «Волга» неслышно обогнала справа и, подрезав Юрин «Москвич», подставила свой левый бок, а на такой скорости трудно было не ударить.
Сильным ударом «Волгу» отбросило в сторону. Только после того, как он ощутил удар, Кобрик резко вдавил педаль тормоза. Машина, взвизгнув, прочертила на асфальте черные полосы и замерла.
Кобрик, обливаясь холодным потом, сделал попытку выбраться из машины, но ноги его не слушались, и он остался сидеть за рулем, вцепившись в баранку пальцами, чтобы сдержать мелкую дрожь.
Отброшенная «Волга» перевернулась пару раз по шоссе и свалилась в кювет. Кобрик мысленно перекрестился, мысленно, потому что руку не мог оторвать от руля, молясь, чтобы «Волга», столь неудачно подставившая свой левый бок, не взорвалась.
Взрыва не последовало. Но и из кювета никто не показался, что могло означать лишь одно: у пассажиров «Волги» не было возможности выбраться на шоссе, чтобы разрешать конфликт.
В небе послышался рокот приближающегося вертолета.
Этот рокот словно подстегнул Кобрика, и он, ощутив прилив сил, выбрался из «Москвича» и побежал к обочине, взглянуть на протараненную им машину.
«Волга» стояла на колесах, но водитель лежал на руле без сознания, с залитым кровью лицом. Кто-то еще мог быть в машине без сознания, но у Юры от страха ноги стали ватными, и он застыл на шоссе у обочины, не в силах сделать вперед ни шагу.
Вертолет оказался милицейским.
Кобрик следил за ним совершенно спокойно. Прежняя жизнь рушилась прямо на глазах, не было прежней жизни — осталось страшное настоящее и еще более страшное будущее.
Из вертолета выпрыгнули два милиционера с оружием наизготовку и побежали к Кобрику. Юра обреченно сел на асфальт шоссе.
Первым подбежал к Кобрику атлетически сложенный сержант. Он легко, как котенка, поднял Кобрика за шиворот и поставил на ноги.
— Пьяный? — и нюхнул. — Вроде нет!
Он отпустил Юру, и тот, пошатнувшись, с трудом устоял на ногах.
— Не знаю! — испуганно пролепетал он. — Как это случилось…
Но сержант не слушал его. Он занялся привычным делом вместе со своим коллегой.
Кобрик как во сне, тупо смотрел на их действия: гаишники измерили тормозной путь, спустились к пострадавшей машине, осмотрели ее внимательно.
Сержант опять поднялся к Кобрику.
— Кранты, чайник! Двоих завалил. Пятерик светит…
— Они убиты? — прохрипел Кобрик.
— Еще дышат, но их пока не довезли до больницы! — усмехнулся сержант. — Пошли в вертолет…
— А машина? — запротестовал Кобрик.
— О машинах побеспокоятся! — кивнул на напарника сержант. — Тебе-то что? Когда ты выйдешь, уже другая модель будет бегать.
Кобрик, с трудом передвигая ватные ноги, поплелся к вертолету. Он еще никогда не летал на вертолете и в другое время обрадовался бы такой возможности, но в данный момент он даже не сообразил, что летит в первый раз. Даже желание загадать не было сил, голова была чугунная, а в ней, как в ведре, стучала одна лишь мысль: «Убийца!»
И больше ни о чем не думалось. Не было ни прошлого, ни будущего…
Вертолет сел в Шереметьеве.
Кобрик с трудом вылез вслед за сержантом и, пригибая голову, отбежал вслед за ним на безопасное расстояние от вертолета, который тут же поднялся в воздух и улетел.
Сержант огляделся, явно в поисках машины, и, не найдя ее, закурил.
— Когда мне говорят: «Едем», всегда почему-то хочется спросить: «Откуда?»
Кобрик молчал, не вступая в диалог, думая о жене-невесте. Отупение отпустило немного, но Юра не давал себе воли думать о будущем — сплошная чернота и безысходность.
— Ну, что ж, потопали! — прождав минут десять, предложил Кобрику сержант. — Как говорится: если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе. Пошли, Магомет, в местный КПЗ.
Кобрик не возражал. Ему было все равно. Безразличие заполнило его без остатка. Куда идти, что делать? Одним словом, шок…
В небольшом и уютном КПЗ сержант сдал Кобрика дежурному офицеру, а сам пошел звонить куда-то, выяснять, почему за ними не пришла машина.
Дежурный офицер вызвал старшину, и тот привычно обыскал Кобрика, отобрал деньги, ключи от квартиры, ремень от брюк и шнурки от ботинок. Дал подписать Кобрику акт, который тот подмахнул не глядя.
— Руки за спину и пошел! — мягко и дружелюбно приказал старшина Кобрику.
И Кобрик пошел по длинному коридору.
— Стоять! — приказал старшина, остановившись у двери одной из камер.
Заскрипела открываемая дверь. Кобрик заметил, что дверь полностью не открывается, упираясь в железный штырь, торчащий из пола.
— А это для чего? — спросил он у старшины.
— А для того, чтобы вы, голубчики, не могли гуртом вырваться из камеры, когда дверь открывают. Зайти и выйти можно только по одному… Заходи!