Управляющий посмотрел в окно хозяйский спальни. Может, Татьяне плохо? Она много выпила накануне. Известно ей о смерти любовника или нет?
Ротвейлеры подбежали к нему, вывалив языки, и уселись на траве. Ступников потрепал их по загривкам, приговаривая:
— Пора домой, мальчики. Хорошего понемножку. Где ваша хозяйка? А? До сих пор спит?
Отсутствие Татьяны беспокоило его. Не идти же к ней в спальню? Еще неправильно поймет.
Он накормил собак, загнал их в вольер и решил все-таки узнать, что с хозяйкой. Может, ей нужна помощь? У двери спальни он остановился, помедлил, потом постучал.
— Это ты, Аркадий?
Значит, она не спит.
— Можно войти?
— Я сейчас открою…
Она закрылась изнутри! Это удивило управляющего. Когда он укладывал ее в постель, она казалась совершенно пьяной. А поди ж ты, сумела закрыться на ключ! Чего она боится?
— Извини за мой вид, — смущенно пробормотала Татьяна, пропуская его в комнату.
Окна спальни выходили на север. Тут всегда было прохладно и сумрачно. Жена Бушинского выглядела измученной. Лицо бледное, глаза заплаканы.
— Я беспокоился за тебя…
— Самсон не звонил?
— Нет.
Татьяна схватилась за виски и простонала:
— Он меня убьет! Что мне делать, Аркадий? Куда бежать? Помоги…
В вырезе ее халата Ступников увидел то, чего не заметил раньше: синяки на горле. Вчера вечером она прятала их под шейным платком. А сейчас платка не было.
— Что с тобой? — опешил он. — Откуда синяки?
— Я же говорила, меня пытались утопить в джакузи… Это было ужасно! Кто-то сорвал шторку, набросил мне на голову и начал топить. Я ничего не видела и думала только о том, как выжить!.. Я сопротивлялась изо всех сил!.. Чьи-то руки схватили меня за горло… Я задыхалась…
— Кто это был?
— Самсон, кто же еще…
— Ты уверена?
— Я ничего не видела, — повторила она. — Но догадываюсь. У кого, кроме Самсона, есть ключи от нашей квартиры? Он вошел и…
— Ты точно помнишь, что перед нападением дверь была заперта?
— Ну да!.. Вообще-то не знаю… Я была не в себе! В любом случае дверь захлопывается.
— Отжать язычок замка может даже школьник.
— Я об этом не думала… Ты хочешь сказать, меня пытался утопить школьник?
— Я хочу сказать, дверь могла остаться открытой.
— Зачем кому-то врываться в чужую квартиру?
— Чтобы ограбить, например. В квартире что-нибудь пропало?
— Я не проверяла. Мне было наплевать на все, лишь бы унести ноги поскорее! В гробу ни вещи, ни бабки не нужны. Пусть Самсон разбирается, что пропало.
— Он знает о нападении на тебя?
— Если он организовал это нападение, полагаю, ему все известно. Следовательно, ограбление отпадает. Какой смысл воровать у самого себя? Разве что для отвода глаз…
— А если это не он?
— Кому я нужна, Аркадий?.. Обыкновенная театральная бухгалтерша!..
— Ты не просто бухгалтерша. Ты жена состоятельного человека, который…
— Кто-то установил за мной слежку! — перебила Татьяна. — Вероятно, Самсон собирает на меня компромат для развода.
— Тогда ему нет смысла тебя убивать, — рассудил Ступников. — С покойниками не разводятся. Их хоронят.
Глаза Татьяны наполнились слезами.
— Как ты заметила слежку?
— Случайно…
Ее лицо морщилось, губы кривились. Она всхлипнула, достала из-под подушки свою косметичку и вывалила содержимое на кровать. Отыскала среди тюбиков и коробочек какую-то крохотную штуковину и протянула Аркадию.
— Вот! Это карта памяти. Я обнаружила видеокамеру у себя в кабинете, как раз напротив дивана, где я… где мы…
Она разрыдалась.
Управляющий смотрел на нее и думал, что если бы ее хотели убить, то она была бы мертва. Лежала бы в джакузи с полными легкими воды, а не сидела бы перед ним, проливая слезы. Ее любовнику повезло куда меньше…
Бушинский услышал истошный крик. Кричала женщина. Рядом с ним что-то упало, мягкое и тяжелое. Он открыл глаза, приподнялся и огляделся по сторонам. Чужая комната, красноватый полумрак, какое-то тело лежит ничком на кровати. Судя по волосам, это женщина.