— Я волновался!.. Не вру!.. Зря ты так… Не звонил, чтобы зря не беспокоить… Да… Да… Всё в порядке… Пока без перемен… Да… Я тоже…
Он говорил слишком долго для деловой беседы и слишком странно для дружеской. Татьяна извелась. Она не была уверена в управляющем, который мог предать ее. За деньги или ради дружбы с Бушинским. Хотя какие они друзья? Аркадий работает на ее мужа, следовательно, зависит от него.
Ступников вернулся за стол с фальшивой улыбкой.
После обеда Татьяна показала ему запись, сделанную в ее кабинете с помощью скрытой камеры. Это была интимная сцена с молодым актером и зрелой бухгалтершей в главных ролях. Татьяна сидела, не поднимая глаз, тихая, с пунцовыми щеками и сжатыми губами. Ступникову стало неловко за нее.
— Теперь ты мне веришь?
— Я и так…
— Мне терять нечего, — перебила она. — Я у тебя в руках. Впрочем, и без этого омерзительного кино ты можешь выдать меня мужу или помиловать. Я не святая! Но карать меня смертью за измену — это перебор! Я всю жизнь ждала от Самсона какого-нибудь подвоха, только не такой жестокости. Он еще хуже, чем я думала!
— Какие у тебя основания считать его убийцей?
— Больше у меня нет врагов.
— Между мужем и женой бывают… э-э… разногласия. Цивилизованные люди всегда найдут компромисс. Убийство — последний аргумент, когда остальные исчерпаны.
— Бушинский не тот, за кого себя выдает, — горячо возразила Татьяна. — Годы, прожитые бок о бок с этим человеком, кое-чему меня научили. Внешний лоск и светские манеры служат для него прикрытием.
— Что ты имеешь в виду?
— Он… не такой, как другие. В нем гнездится нечто… непонятное и опасное. Не могу объяснить, что именно… Порой меня бросает в дрожь от его взгляда или выражения лица. Это длится мгновение, словно вспышка молнии, и потом опять возвращается его обычная маска.
— Ты его демонизируешь, — улыбнулся Ступников. — Он не ангел, но и не бес!
— Ты не замечал в нем ничего странного?
— Каждый по-своему странен…
Татьяна не подавала виду, что знает о смерти любовника. Она тоже хорошо притворяется. Стыд, страх, вынужденная откровенность… и ни словечка о том, что парня нет в живых.
Аркадий наполнил бокалы и предложил ей выпить. Она пригубила вино, скривилась.
— Не нравится?
— После вчерашнего меня воротит от спиртного…
Ступников видел ее без прикрас и любовного флера, который искажает суть вещей. У нее простоватые черты, тяжеловесная фигура. Ее красота — скорее ухоженность и стиль, чем природная привлекательность. Но все же он питал к этой женщине нежное чувство — ведь она напоминала ему молодость, пробуждение страсти и первую жажду взаимности.
— Наверное, Самсон ищет тебя. Ты не отвечаешь на его звонки?
— Мой телефон утонул в джакузи…
Глава 20
После полудня Насте позвонили с работы.
— Вас разыскивают, Анастасия Игоревна, — сообщил сотрудник, который занимался в редакции компьютерной версткой.
— Кто, полиция?
— Почему полиция? — удивился он. — Вообще-то я не в курсе. Приходили двое, спрашивали вас. Я подумал, может это важно.
— Спасибо. Что ты им сказал?
— Правду. Вы имеете право на отгулы, верно?
— Конечно. А… как они выглядели?
— Обыкновенно. Мужчина и женщина… ему около сорока, а ей лет тридцать. По-моему, не похожи на полицейских. Может, им работа нужна.
— Они оставили свои координаты?
— Нет.
Настя положила трубку и задумалась. Она ждала визита оперативников. Как ни крути, а квартира, в которой совершено убийство, принадлежит ей. Это она сдала жилье молодому человеку по фамилии Беспалый. Он приехал покорять столицу и его приняли в театр.
Услышав название театра, Настя поняла, что удача сама плывет ей в руки…
Дзинь!.. Дзинь!.. Дзинь!.. Громкие звонки в дверь заставили ее подскочить и торопливо привести себя в порядок. Она поправила сарафан и прошлась расческой по волосам.
Дзинь!.. Дзинь!.. — повторились звонки. Настя не спешила открывать. На площадке стоял мужчина.
— Вы кто? — из-за двери осведомилась она.
— Я из полиции, вот мое удостоверение. — Он раскрыл корочку и поднес к глазку. — Убедились? Откройте, пожалуйста.
— А что случилось?
— Вы хозяйка квартиры в Ясенево?
Мужчина назвал адрес квартиры, которую она сдавала Беспалому.
— Ну я.
— Нужно поговорить. Через дверь неудобно, и соседи услышат.