— Я же говорила, ажиотажа не предвидится, — усмехнулась Лариса.
— Бушинский уже здесь, — шепнул Ренат. — Я вижу его «Хонду». Только не оглядывайся! Он заезжает на парковку.
Ларису с пышно начесанными волосами и в очках было не узнать. Ренат на всякий случай приклеил бороду и надел парик.
— Не волнуйся, ему не до нас. Он поглощен предстоящим свиданием с дамой сердца. Дрожит от возбуждения и потеет.
В просторном зале с высоким потолком висели полотна неопределенного содержания. Разношерстная публика прохаживалась от стены к стене, обсуждая картины. Длинноногая девушка с ослепительной улыбкой подала Ренату каталог:
— Вы можете приобрести понравившуюся работу прямо на выставке.
— Ого! — поразился он стоимости картин. — Мы попали в Лувр? Или в галерею Уффици?
— Современные живописцы не лыком шиты, — захихикала Лариса. — Давай, раскошеливайся!
— Если за счет клиента…
— Мне вон то полотно нравится, — показала она на холст, расписанный яркими красками. — Что-то желтое, синее и зеленое! Купишь?
На нее обращали внимание. Ее наряд состоял из узкой розовой юбки и желтой блузки с крылышками. Хорошо, что она послушалась Рената и отказалась от красного платья. Это было бы нечестно по отношению к Бушинскому.
— Смотри! — Ренат сжал ее локоть и кивком головы указал на женщину, обтянутую пунцовой тканью. — Вот и Джейн!
Он имел в виду плоскогрудую блондинку на немыслимых шпильках. Копна ее волос мелкими кудряшками падала на плечи и спину.
— У меня глаза разбегаются!.. Вон еще одна!
Лариса повернулась и увидела даму с округлыми формами. Строгое красное платье как влитое сидело на ее фигуре. Шею украшала нитка жемчуга. Лицо скрывала вуаль, прикрепленная к прическе.
— Одна лучше другой…
Бушинский задерживался. Он собирался с духом. Ренат ощущал его смятение, как свое собственное. Наконец, Самсон Карлович вошел в зал, словно нырнул в ледяную прорубь. Два красных платья сбили его с толку. Блондинку он отсеял сразу и устремился к женщине постарше. Та как будто не замечала его пристального внимания. Они ходили от картины к картине — женщина в красном впереди, Бушинский сзади. Он не приближался к ней больше чем на десять шагов. Она не оглядывалась.
Лариса с Ренатом наблюдали за ними, держась поодаль.
— Ее что-то беспокоит, — прошептала Лариса. — Я ощущаю ожидание и тревогу. Она нарочно не смотрит по сторонам.
— Если это Джейн, то где обещанная шляпка?
— Но вуаль-то есть!
— Просто экстравагантная деталь туалета. А у Бушинского сдают нервы! Он вот-вот сорвется…
— Не стоит ему мешать. Пусть все идет своим чередом.
Людей в галерее прибавилось. Наблюдателям это было на руку. Между ними и Бушинским прохаживалась публика, впрочем, Самсон Карлович ничего вокруг не видел, кроме женщины в красном. Он забыл об осторожности и подбирался все ближе.
— Он не выдержит, — пробормотал Ренат. — Сейчас или никогда! Он должен положить конец своим мучениям, заявить о себе. Он влюблен и слегка безумен.
— Вот именно! Безумен! — прошептала Лариса.
Бушинский решился. Он подошел почти вплотную к женщине в красном, схватил ее за плечи и повернул к себе.
Она вскрикнула. Самсон Карлович остолбенел, его лицо исказила гримаса гнева.
— Ты?!!! — взревел он. — Ты!!!
Глава 24
Посреди зала разыгрывалась безобразная сцена, а Лариса… «видела» совершенно другую картину.
То была другая Джейн и другой мужчина рядом с нею. Стены галереи сузились, пол прогнил, с потолка свисала паутина…
— Майкл! — воскликнула девушка. — Что ты здесь делаешь?
Она не ожидала застать молодого человека в пустующем домике. Обычно они встречались на просеке, когда Джейн удавалось улизнуть из дому. Свидания были редкими и оттого особенно сладостными.
Майкл оказался фанатом русского быта, как он утверждал. Любовь ко всему русскому у него развилась якобы во время изучения языка. Правда, единственным проявлением этого увлечения были прогулки по лесу с корзиной для грибов.
После первой встречи в «избушке на курьих ногах» Майкл еще несколько раз приезжал по грибы. Джейн поджидала его в условленном месте, и они дотемна бродили в поисках опят, подосиновиков и груздей. Все грибы англичанин отдавал девушке. Так начался их роман.
— Что ты здесь делаешь? — повторила Джейн, ощущая холодок в груди. — Грибы не растут в домах, даже заброшенных.