— Пистолет был игрушечный, — заметила Лариса.
Бушинский посерьезнел, повернулся к ней и кивнул головой.
— Это вы тоже смоделировали? Неплохо! Я не убийца, господа. Слава богу, пистолет — всего лишь отличная имитация. Если бы оружие было настоящим, я бы мог выстрелить. Рассохина перешла черту! Ей лучше держаться от меня подальше. Если я ее не уволю, мне придется ее…
Он провел рукой по горлу и закашлялся.
— В зале были еще женщины в красном? — спросил Ренат.
— Ну… была какая-то блондинка с голой спиной…
— Может, она и есть — Джейн?
— Она?.. Пф-фф… Ни в коем случае!.. Джейн — брюнетка. У нее темные волосы, шелковистые, вьющиеся…
— Откуда вам знать? По-вашему, всю эту историю придумала Рассохина.
— Я сам создал образ Джейн! — коммерсант постучал указательным пальцем по лбу. — Вот здесь! И не потерплю фальшивок!
— По-моему, вам следует извиниться перед женщиной.
— Что-о?.. Ну уж нет!.. Нет…
— Вы просили совета, — вмешался Ренат. — Так слушайте.
— Она не могла оказаться там случайно! — возмутился Бушинский. — Да еще в красном платье! Я не верю в совпадения!
— А как же блондинка? Она тоже явилась на выставку нарочно, именно тогда, когда там были вы?
— К черту блондинку…
Коммерсант замолк и ушел в себя.
— Ваша жена до сих пор не вернулась, — напомнила Лариса. — И не вышла на связь. Вас это не беспокоит?
— Ее телефон утонул, — угрюмо отозвался Бушинский.
После бурного веселья он резко впал в уныние. Исчезновение Татьяны, труп ее любовника, наглая выходка Рассохиной — все это казалось наваждением, от которого он не мог пробудиться.
— Кто мне звонил? — встрепенулся он, вспомнив «доброжелателя». — Кто дал мне адрес этого альфонса?
— Вы не узнали голос?
— Голос был чужой, — буркнул Самсон. — Хотя… современная техника позволяет изменить тембр. Меня пытались подставить. Я, как последний лох, побежал выяснять отношения… с трупом!
— Вам повезло, что полиция не застукала вас на месте преступления.
— А замысел был таким?
— Я этого не исключаю, — сказал Ренат. — Кому вы перешли дорогу, господин Бушинский? Кому насолили?
— Вероятно, многим. Бизнес — дело грязное. Но Рассохиной я точно не причинил вреда. Я не сталкивался с ней до того, как взял ее на работу.
— У кого-то есть на вас зуб.
— Пусть так. Но если это месть, то… слишком изощренная. Чтобы обвинить меня в убийстве жены и ее любовника, не нужна история с Джейн. Знаете, я не жалею, что обратился к вам. Как бы там ни было… Никто не станет распутывать этот дьявольский клубок! Ломать голову над откровенной нелепостью! Куда ни кинь, всё свидетельствует против меня. Даже ночь в проклятом отеле…
— Вы провели ту ночь с секретаршей?
— С Алиной, — кивнул Самсон. — Между нами ничего не было. Я имею в виду секс. В ресторане нам подмешали в спиртное какую-то дрянь типа клофелина. Я сразу вырубился и не помню, как оказался в номере… Потом эти глюки!..
Он содрогнулся, вспомнив ведьму с ножом, которая рассекла ему горло.
— Алина тоже вырубилась?
— Она меньше выпила… поэтому отделалась легким испугом. Ночью ей показалось, что я мертв, и она упала в обморок. Пришлось приводить ее в чувство.
— Странные глюки!
— Со мной такое впервые, — вздохнул Бушинский.
— Думаю, в ресторане вам ничего не подмешивали, — заявила Лариса. — Ваши видения имеют иную природу…
Глава 30
Татьяна не посмела отказать Ступникову и уступила его притязаниям. Ему было далеко до молодого актера, но в результате она осталась довольна. Любовный пыл управляющего заставил ее на всю ночь забыть о своих проблемах. Но утром она проснулась с мыслью о смерти.
— Не могу поверить, что Гены больше нет…
— Он был лучше меня?
— Вы разные…
— Теперь ты изменила мужу еще и со мной, — ухмыльнулся Аркадий. — Вдруг нас тоже снимала скрытая камера? Заплатишь мне за молчание?
— Прекрати! — вспыхнула она. — Откуда у меня деньги?
Они лежали на кровати, где Ступников занимался любовью с Настей, когда та приезжала. То, что соитие происходило в спальне хозяев, придавало ласкам пикантный привкус. Управляющему нравился секс в чужой постели.
Он сравнил Татьяну с Рассохиной и сделал вывод, что обе хороши по-своему. Татьяна немного скована, и это понятно. Они только изучали друг друга, испытывали. Разнузданность Насти порой его утомляла.