Джейн! — догадался Ренат, глядя на молодую черноволосую женщину с белым лицом и кристалликами инея на ресницах. Стужа пощадила ее красоту, забрав только краски и дыхание. «Септимус» стал для нее плавучим гробом, впрочем, как и для капитана со всей его командой.
«Возвращаясь из Китая, я очень спешил, — писал он далее с новой строки. — Опасность поджидала нас на каждом шагу. Меня подгоняла мысль о…»
И опять пропущенное место, опять оборванная строка. Опять новый абзац.
«Моя самонадеянность подвела меня. Я решился на безумство… Вместо того, чтобы идти на юго-запад в обход мыса Доброй Надежды, я отважился сократить путь и найти проход между океанами севернее Американского континента. На свой страх и риск я двинулся на северо-запад. Джейн бы не поддержала меня. Я признался ей, что происходит, когда скрывать изменение маршрута стало невозможно. Это был рок! Расплата настигла нас в виде штиля и холода. Паруса стали бесполезны, судно застряло во льдах. Вокруг — свинцовое небо, лед и скалы. Наши приблизительные координаты — 75 градусов северной широты, 160 градусов западной долготы».
Ренат ни черта не смыслил в навигации, но на всякий случай запомнил цифры…
Глава 34
У Ступникова все валилось из рук. Хозяин пристально наблюдал за ним, ходил по пятам.
— Что-то собаки воют, — заметил управляющий. — Не к добру это.
— Ты их голодными оставил, вот они и воют. Впрочем, я их накормил и побегать выпускал. Злопамятные псы!
— Не помню, чтобы они раньше так выли.
— Все когда-нибудь случается в первый раз, — хмуро бросил Бушинский. — Может, приболели?
— Отравиться они не могли. Я им все свежее даю. Разве что откопали на участке старую кость.
Поведение собак действовало угнетающе. Хозяин не выдержал и накричал на них. Но от этого вой не прекратился.
— Будто покойника чуют, — вырвалось у Ступникова.
— Какого еще покойника? Ты что несешь?
— Так люди говорят…
— А ты не повторяй всякую чушь! — разозлился Бушинский. — Умник нашелся! Кто из нас должен умереть? Ты или я?
— Да я не то имел в виду, — смешался Аркадий.
Бушинский не находил себе места. Убитый актер стоял у него перед глазами, пропавшая жена не давала о себе знать. Он вспомнил ужас в глазах Рассохиной, увидевшей наведенный на нее пистолет, и задумался: «Будь оружие настоящим, выстрелил бы я или нет?»
В тот момент его затопила такая безотчетная ярость, что он действительно мог нажать на курок.
— Надо успокоить собак, — сказал управляющий. — Иначе они всю округу на ноги поднимут. У меня самого от этого воя мороз по коже. В соседнем доме никто не живет, а напротив семья на отдых приехала с детьми. Не хватало нам конфликта с соседями.
— Как псам рот заткнуть? Они же не люди! Слов не понимают!
— А люди понимают…
— Ты мне зубы не заговаривай. У тебя снотворное для собак есть?
— Было где-то. Я им даю, когда у них гульбище начинается. Ты же спаривать своих кобелей запретил. А для них, между прочим, это вредно.
— Жизнь вообще штука вредная! — заметил Бушинский. — Тем более собачья! Давай, защитник животных, тащи таблетки.
— Надо искать.
Ступников был в замешательстве. Он чувствовал себя как на иголках. Признаться, что Татьяна здесь, или промолчать? И первое, и второе одинаково рискованно. Если правда выплывет наружу, будет грандиозный скандал.
Бушинский, по его словам, в подвал не спускался. Однако управляющий ему не поверил. Самсон — мужик основательный, он бы непременно всюду заглянул. Дальняя кладовая заперта на замок. Но при желании найти запасной ключ не проблема. Бушинский мог порыться в ящике с ключами и отпереть кладовую. Тогда он в курсе дела. Ну что ж, остается принять его вызов.
Ступников не ожидал приезда хозяина. Переспать с горничной он мог в любое время. Но вчера ему захотелось провести ночь на стороне, расслабиться, забыть обо всем. Под одной крышей с Татьяной это было невозможно. Она его достала! Допекла своими претензиями! Принеси то, подай это… Он решил наказать ее!
Управляющий ушел из дома, где работал на неблагодарных людей, в дом, где его приняли как желанного гостя.
Горничная, которую он время от времени одаривал своим вниманием, была на седьмом небе от счастья. Аркадий чувствовал себя рядом с ней белой костью. Он смотрел на нее свысока, общался с вежливой снисходительностью. Он был ее боссом! Как-никак она подчинялась непосредственно ему, хотя платил ей Бушинский.