— А ты с чего?
— Я всего лишь стараюсь быть объективным. Ты первая встала на тропу войны. Идея с шантажом принадлежит тебе! Гену погубила и сама в дерьме по уши.
Настя догадалась, какие слова крутятся у него на языке, и возразила:
— Я его не убивала! Сколько можно повторять?
— Но подставила-то его ты. Парень умишком не вышел, чтобы до такого додуматься. Злой ум хуже глупости!
— Кто бы говорил? — обиделась любовница. — Ангел нашелся! Небось, переспал с Татьяной, когда остался с ней наедине? Больно ты жадный до баб, Аркаша.
— До сих пор тебе это нравилось.
— Ты ведь ни одной юбки не пропускаешь. Потому и жена от тебя ушла. Не выдержала твоих измен.
— Ты мне мораль не читай! — вспылил управляющий. — Забыла, как сама на шею вешалась?
— К сожалению, помню.
— Ревнивая ты и злопамятная. Не смогла Татьяне простить, что Бушинский на ней женился? А ты как ни клеилась к нему, он тебя продинамил! Решила поквитаться?
— Да, хотела ей досадить, не отрицаю.
— Может, ты не только Самсона с ней не поделила? Но и еще кого-нибудь? Гену, например. Он был молодой, борзый, охочий до перезрелых баб! Особенно если те готовы платить за любовь.
Она отвесила Ступникову звонкую оплеуху, которая его не обескуражила. Наоборот.
— Угадал? — расхохотался он, потирая щеку. — Угадал, по глазам вижу! Горят глазищи-то, как у разъяренной кошки. Значит, в точку попал. Жадная ты до мужиков, Настя! Так что мы с тобой — одного поля ягодки.
Он зашел издалека, подбираясь к ней кругами. Надо ее обезвредить, укоротить этой рыжей бестии когти и зубы. Не то сожрет, не подавится.
— Кстати, как ты сюда добралась? — усмехнулся Аркадий, глядя на ее распухшую лодыжку.
— На такси.
— Гляди-ка! Денег не пожалела.
— Ты мои деньги не считай! — огрызнулась она.
— Скажешь, таксист тебя на руках до машины нес?
— К чему ты клонишь?
— Да так…
Когда они с Бушинским убирали в кладовой, Аркадий нашел женские волосы, которые не принадлежали убитой, — и сохранил на всякий пожарный. Иди пойми, как они туда попали.
— У тебя волосы падают, — сказал он. — Я обнаружил парочку в спальне.
— Эка невидаль! — удивленно протянула она. — У меня в последнее время стресс за стрессом. Волосы этого не любят.
— Волосы — это улика.
— Улика? — Ее глаза сузились, подбородок дрогнул. — Ты сказал — улика?
Он решил не гнать лошадей. Пусть волнуется, переживает. Авось выдаст себя опрометчивым словом.
— Я подумал, твои волосы наверняка остались в квартире, где убили Беспалого.
— И волосы, и отпечатки, — кивнула Рассохина. — Это моя квартира. Я там бывала. За жильцами глаз да глаз нужен.
— Тебе виднее, как твои волосы оказались на месте убийства.
Она почувствовала опасность и напряглась. Ступников давно съел свой ужин и встал к плите готовить кофе. Повернулся к Насте спиной. Ее взгляд упал на нож, которым он резал колбасу…
Глава 48
Бушинский развалился в кресле и заложил ногу за ногу. Кончик его кожаной туфли вздрагивал, выдавая скрытое беспокойство.
— Я сделал все, как вы советовали. Поехал в Трошино без предупреждения, управляющего не застал, напился и уснул. Он пришел утром, объяснил, что провел ночь с женщиной. В принципе, имеет право.
— Результат поездки вас удовлетворил? — осведомилась Лариса, сидящая напротив.
Зал для медитаций был тускло освещен. В курильнице дымился сандал, окутывая людей и предметы сизым ореолом.
— Как вам сказать?.. В доме был еще один человек.
— Ваша жена?
Бушинский отвел глаза и сделал глубокий вдох. Все трое хитрили и выжидали. Аналитики не торопились делать выводы. Клиент устраивал им экзамен.
— Я был пьян… Я плохо помню, что произошло между нами…
— Освежить вашу память? — усмехнулся Ренат. — Смею предположить, кто-то из двоих мертв!
— К-кто? — заерзал в кресле коммерсант. — Что вы… имеете в виду?
— Кто-то расстался с жизнью в вашем загородном доме. Управляющий или ваша жена. От вас веет смертью, любезнейший.
Бушинский ослабил воротник рубашки, словно тот душил его.
— Не говорите глупости…
— Татьяну все-таки утопили! — заявила Лариса. — Ее тело лежит на дне водоема. Похоже, это река.
Коммерсанта бросило в пот. Его лицо перекосилось.