— В полном, — услышав знакомый голос, Ханна обернулась. — Мишель!
Расплывшись в улыбке, Ханна стиснула малышку сестру в объятиях. Вообще-то Мишель, студентка второго курса Макалестер-колледжа, малышкой уже не была, но она по-прежнему оставалась самой младшей сестрой Ханны.
— Как ты здесь оказалась?
— Приехала наесться до отвала, — сострила Мишель, дружески хлопнув Ханну по спине. — Не волнуйся, суровая старшая сестра, никаких занятий я не прогуливаю. Я доехала на автобусе до магазина «По-быстрому», а оттуда меня подвез Лонни.
Ханна огляделась и увидела Лонни Мерфи: он сидел через несколько столиков от них и разговаривал с братом и его женой. Несмотря на оживленную беседу, самый молодой помощник шерифа умудрялся ни на миг не спускать с Мишель глаз.
— Это он? — спросила Мишель.
— Кто — он! — переспросила Ханна.
— Уинтроп Харрингтон II. Вон там, рядом с мамой.
— Он самый.
— Такой живчик. Не скажешь, что ему шестьдесят.
— Ему еще пятидесяти нет. Он моложе мамы.
— Да? Она об этом не говорила, — нахмурилась Мишель. Новость ее не обрадовала. — Ты с ним уже знакома?
— Да, только сегодня познакомилась. Когда освободишься, подойди к ним и представься. Я хочу узнать твое мнение.
— Обязательно. Как я могу не познакомиться с человеком, из-за которого мама надела такие туфли.
— Туфли?
— Посмотри сама. Сексапильные босоножки с тонкими ремешками и на шпильке — в них только ноги ломать. Без повода ни одна женщина такие не наденет. Для этого она должна быть на охоте.
— На охоте? — чувствуя себя туповатым волнистым попугайчиком, повторила за ней Ханна.
— Ну… она должна хотеть очаровать мужчину. А мама пытается очаровать Уинтропа, это и ребенку ясно. И, похоже, у нее получается.
Пока Ханна пыталась разглядеть туфли матери, Мишель огляделась и помахала кому-то из знакомых. Увидев новоиспеченную миссис Мартин Дубински, Мишель толкнула Ханну локтем:
— Это еще кто?
— Брэнди Вин Дубински. Танцовщица из Лас-Вегаса. Они с Мартином поженились пару дней назад.
— Мартин женился на стриптизерше?
— Мишель! Что за вопросы!
Мишель хихикнула.
— Ладно, она не стриптизерша. Спорим, когда ты услышала, как ее зовут, подумала то же самое?
— Я? Еще чего. С какой стати я… — Ханна не договорила и рассмеялась. — Ну, хорошо. Сознаюсь. Я тоже так подумала. Но ведь Брэнди может быть просто танцовщицей из шоу.
— Все может быть. Ее родители, видно, большие шутники, раз назвали ее таким жутким именем. Пойду взгляну на Уинтропа, а потом хочу поговорить с Мартином и Брэнди.
— Хочешь выяснить, откуда у нее такое имя?
— Нет, если только она сама не скажет. Мы в колледже ставим пьесу к весеннему семестру, и я пробуюсь на роль танцовщицы из Лас-Вегаса. Так что хочу узнать кое-какие подробности из первых рук. И потом, меня давно мучает вопрос: они правда приклеивают топы без бретелек к груди жвачкой, чтобы не съезжали?
И Мишель убежала, оставив Ханну хихикать. У ее младшей сестры с чувством юмора всегда было в порядке. Пока Мишель трясла руку Уинтропа, Ханне удалось разглядеть туфли Делорес.
— Ну и ну! — выдохнула Ханна, качая головой. На Делорес были те самые сексапильные туфли, купленные в прошлом году на распродаже, которые она все время грозилась выкинуть. Она не раз говорила, что это не туфли, а пыточные колодки. Если Мишель права и неудобные, но красивые туфли носят исключительно «охотницы», значит, мама в самом деле пытается заполучить Уинтропа в свой ягдташ.
Увлеченная новой теорией, Ханна огляделась в поисках бывшей жены Мартина. Ширли как раз возвращалась к столу, и Ханне была хорошо видна ее обувь. Для практичного, далекого от пускания пыли в глаза человека, каким была Ширли, ее выбор сегодня был более чем странен. На ногах Ширли красовались отороченные мехом короткие сапожки из кремовой замши на шпильках. Зимой в Миннесоте такие сапоги были совершенно ни к чему. Значит, единственной причиной, по которой она могла их сегодня надеть, была, согласно теории Мишель, охота на мужчину. Вероятно, на Мартина.
— Ну и дела, — вздохнула Ханна, разглядывая гостей в зале. У стола с закусками она увидела Лауру Йоргенсен. На ногах у нее были красные туфли без пятки и на шпильках, а на лице — мученическое выражение. Даже издалека было видно, как устали у нее ноги. Она, очевидно, тоже вышла поохотиться… и тоже на Мартина?
Теперь Ханна просто обязана была проверить еще одну пару обуви. Это сделать было просто: Мишель сидела спиной к Ханне, закинув ногу на ногу. Она была одета в ничем не примечательные коричневые брюки и красный свитер, а на ногах у нее были видавшие виды коричневые ботинки на плоской резиновой подошве.