К Андреа Ханна добралась немного оглушенная. Вокруг стола с десертами все еще толпились гости, и ей пришлось протискиваться сквозь них, каждый раз извиняясь. Подойдя, она улыбнулась Ширли.
— Хорошо, что Андреа тебя отыскала. Мне очень нужно с тобой поговорить.
— О чем?
— О Мартине. И Брэнди.
Ширли глубоко вздохнула. Выражение лица у нее стало примерно такое же, как у Мойше, когда он опрокидывал кошачий туалет.
— Где ты была за последний час?
— Тебе правда нужно это знать?
— Очень, — Ханна придала лицу свое самое строгое выражение — с таким она внушала Мойше «никогда больше так не делать». Правда, на кота ее тон никак не действовал. Вдруг Ширли окажется понятливей?
— Ладно… — Ширли глубоко вздохнула. — Наверно, мне лучше признаться.
Андреа ахнула. Ханна бросила на нее предупреждающий взгляд.
— Признаться в чем?
— В том, что мы с Мартином по-прежнему любим друг друга. И этот час мы провели вместе. Когда Брэнди ушла в туалет, он подошел к нашему столику, поболтал с Бэбс несколько минут, а потом сказал, что хочет поговорить со мной наедине. И мы пошли под лестницу — туда, где хранят столы и стулья.
— И что вы там делали? — спросила Ханна, надеясь, что ничего неприличного она не услышит.
— Мартин сказал, что совершил ошибку. Что сам себе испортил жизнь.
— Это он про брак с Брэнди? — спросила Андреа.
— Да. Сказал, что раньше не понимал, как сильно он меня любит. А потом добавил: ему нужно только избавиться от Брэнди, и мы снова поженимся.
— Так и сказал: «избавиться от Брэнди»? — повторила Ханна. Во фразе Мартина сквозила явная угроза.
— Да. И еще добавил, что постарается сделать это как можно скорее. Я, конечно, ответила, что во всем ему помогу.
— Ну и дела! — вздохнула Ханна, выразительно глядя на сестру. На Андреа лица не было. — Кто-нибудь еще знает про твой разговор с Мартином?
— Конечно, нет. Это наше с Мартином личное дело. И потом, если бы я все рассказала, то поставила бы Брэнди в неловкое положение. Девочки, мы с вами сто лет друг друга знаем. Не в моих правилах устраивать скандалы на публике.
— Вообще-то… Брэнди тебе смутить все равно не удастся, — решительно сказала Ханна. Пора уже было посвятить Ширли в суть дела.
— Почему?
— Потому что она мертва. Ее нашли на стоянке.
— Что? — вскрикнула Ширли, покачнувшись. Новость совершенно ее оглушила. Она долго молча смотрела на Ханну, а потом спросила: — Это был несчастный случай?
Андреа взяла ее под руку: вторая плохая новость (или хорошая, все зависит от точки зрения) могла окончательно свалить Ширли с ног.
— Нет. Брэнди убили.
— Какой… какой ужас! А я вам еще говорила, что Мартин хотел от нее избавиться! Что вы могли подумать! Ведь речь шла просто о разводе.
— Мы так и поняли, — заверила ее Андреа.
— Убили, — дрожащим голосом повторила Ширли, взглянув на Ханну. — Когда это случилось?
— Примерно час назад.
— Тогда никому не придет в голову обвинить в этом Мартина! Все это время с ним была я. Мы расстались минут двадцать назад.
— Значит, у вас обоих есть алиби, — сказала Андреа. — И тебя тоже никто не станет обвинять.
— Слава богу! Мартин уже знает?
— Думаю, да, — сказала Ханна. — Десять минут назад я отвела его в комнату к Майку, и с тех пор он оттуда не выходил. Майк устроил себе временный кабинет в зале для собраний возле библиотеки. Хорошо бы тебе зайти к нему, чтобы подтвердить алиби Мартина.
— Пойду прямо сейчас.
— Правильно. Только не говори никому. Майк просил пока держать все в секрете.
— Конечно, можешь не беспокоиться.
Ширли пробиралась сквозь толпу. Ханна смотрела ей вслед. Она действительно ни с кем не остановилась поболтать.
— Ее можно вычеркнуть, — сказала Андреа. — И Мартина тоже. Кто там еще остался?
Ханна вытащила из кармана помятые салфетки — сегодня они заменяли ей привычный блокнот.
— Бэбс и Лаура Йоргенсен. Начнем с Бэбс.
Найти Бэбс Дубински оказалось проще простого. Она сидела за своим столиком и пила кофе с тортом-желе Андреа.
— Привет, девочки. Рекомендую торт. Сочный и красивый.
— Спасибо. Это мой рецепт, — улыбнулась Андреа. Она была страшно довольна похвалой. — Ты уже попробовала Рождественское Печенье Ханны и Лайзы? Это мое самое любимое.
Бэбс показала на тарелку: на ней остались только крошки.