– Здравствуйте, я Люся, – вдруг раздалось рядом. Галя вздрогнула, так неожиданно прозвучал этот голос. Она так задумалась, что не заметила, как из калитки вышла молодая женщина.
– Я жена Игоря.
– Какого Игоря? – Галя никак не могла перенести себя в реальность, – а, Шохова? Да мы же знакомы. Извините, Люся, я задумалась. Такие события…
– А я подумала, Вы меня не узнали. Да, такие события ужасные. Бедная баба Клава, бедный дядя Ваня. Галя, что же это происходит? Мне Игорь рассказал, что произошло, и я решила рассказать Вам о нашем с бабой Клавой разговоре. Она мне рассказала нечто странное вчера. Я подумала, у нее уже разум помутился, ведь старенькая, а вот сейчас думаю, может, все это так и было. Может, баба Клава действительно все это видела. Я вчера утром пошла к ней с Егоркой, хотела попросить остаться с ним. Я посещаю поликлинику, прохожу лечение, а Игорь вчера рано утром уехал на работу, Егорку не с кем оставить. С собой тащить далеко и тяжело, не хочется мучить ребенка. Когда я пришла к бабе Клаве, она сидела в домике и не ответила на мое приветствие. Я удивилась. Обычно она встречала всех у входной двери. У нее домик маленький, окна выходят к калитке. И баба Клава всегда видела, кто к ней идет. На этот раз она меня не встретила, хотя я видела, что она дома – дверь была открыта. Летом у нее всегда двери настеж. Она сидела на стуле, сложив руки на коленях и глядя прямо перед собой. Я окликнула ее. Никакой реакции. Я еще раз окликнула и коснулась рукой ее плеча. Она вздрогнула, подняла глаза.
– А, Люсенька. Ты меня напугала. Я тут задумалась.
– Что случилось, баба Клава? Я никогда не видела Вас такой серьезной?
– Да знаешь, деточка, чтой-то не пойму, во сне ли привиделось, на яву ли…
– Да что случилось-то? – Я присела рядом на маленькую табуреточку, положив Егорку на колени.
– Ну, давай расскажу, а ты реши, сошла я с ума или нет. Сегодня утром вышла я на зады, за огороды, нащипать травки своему кролику /у бабы Клавы живет кролик в клетке / и иду по над заборами, щипаю травку-то. Складываю ее в подвязанный фартук. Когда я дошла до забора дачи Руденко, я услышала какое-то звяканье. Как будто лопата об железо скребет. Или об камни. Я подняла голову, но увидеть ничего не смогла – забор-то высокий. Я тогда огляделась по сторонам, заглянула в овраг. Ты же знаешь, что туда сносится мусор со всего поселка. Нашла большой ящик из дощечек. Подтащила к забору. С трудом влезла на него. С него мне все было хорошо видно. А ты знаешь, почему меня насторожил этот звук? Я знала, что Галя уехала на работу – видела, как она шла на станцию. И знала, что на участке больше никого нет – никто не приезжал. И вдруг звякает. А с этого конца участка ничего не растет, кроме кустов смородины. И еще здесь находится старый-старый омшаник, можно сказать брошенный. Ты знаешь, что такое омшаник? Это такое помещение, в котором хранят зимой пчел. Когда-то предки Гали держали пчел. Весной вывозили ульи в лес, а осенью закрывали их в этом подвале, чтобы не замерзли. Потом пчел перевели, молодежь не хочет заниматься такими делами. Ульи-то куда-то увезли, а подвал остался. Так вот смотрю, Галя сбивает лопатой замок на входной двери в подвал. Замок не поддавался. Видимо дужка заржавела, его долго не открывали. Я подумала, что ключ потерян, а подвал по какой-то причине нужно открыть. Я окликнула Галю, хотела ей посоветовать обратиться к Ивану Андреевичу и он откроет замок. Но когда я уже окликнула Галю, я вспомнила, что Гали нет дома. И вдруг эта девушка, услышав мой оклик, подняла голову, увидела меня и пригнулась, спряталась за высокой травой. Что-то произошло необыкновенное. Девушка-то присела, а голова ее осталась над травой. Я пригляделась и увидела, что головы-то и нет, только волосы. Я очень испугалась. Я такого никогда не видала. Чего ж это такое было? Я быстро спрыгнула с ящика и побежала домой. Вот сижу и никак не могу отойти. Как это бывает. Волосы есть, а головы нет?