— Я ничего не думаю и ничего не хочу сказать. Я просто пытаюсь узнать, что случилось, и выяснить, была ли смерть Андерса несчастным случаем или нет.
— Я знаю, что вы были хорошими друзьями, — сказал он, глядя на меня очень серьезно. — Андерс говорил о тебе. Он рассказал, что свел тебя с нашим стариком в Венеции. С Пичи. Так что я понимаю, что ты не можешь смириться с тем, что он утонул. Но если примешь совет, поговори со Свеном Лундманом. Никакой ссылки на меня, если у кого и был мотив, то это у него. Спасибо за кофе и удачи с твоим Хиллестремом.
И он ушел. Звякнул колокольчик входной двери, и тонкий звук его сигнала еще слышался некоторое время в комнате.
Солнце исчезло за крышей дома напротив, и из конторы слышалось мяуканье Клео. Она просилась ко мне. Но я не спешил. Сидел на стуле и думал о сказанном Гуннаром. О его диссертации и Свене Лундмане. В моем воображении появились разные узоры, разные альтернативы того, что случилось тем летним вечером в Бакке. Андерс и Элисабет любили друг друга. Сгорая от ревности, Свен наблюдает, как они обмениваются взглядами, прислушивается к интонациям и ждет своего часа. Он получает шанс поздно вечером, заманивает его на мостки, когда тот уже себя не контролирует. Там снимает с него одежду, сталкивает в воду и, лежа на мостках, обеими руками держит его голову под водой. Потом незаметно поднимается по лестнице и пробирается в свою комнату в уже спящем доме.
У Гуннара тоже были причины. Что бы он ни говорил о своей диссертации, он прекрасно понимал, что у Андерса больше шансов занять директорское кресло. Получив его, Андерс как пробка в бутылке навсегда перекрыл бы все надежды Гуннара на будущее, поскольку они были примерно одного возраста. Хотя разве убивают для того, чтобы продвинуться по службе?
У Барбру Лунделиус тоже были свои мотивы, если уж перебирать сейчас все варианты. Отвергнутая любовь. Так это называется сегодня. Или это понятие осталось только в старых романах? Обманутая любовь, знание того, что тебе предпочли другую, — это мощная пружина, приводившая в движение месть и смерть во все века человеческой истории. А то, что она выглядит как олицетворение невинной души народной песни, не дает оснований для того, чтобы вычеркнуть ее из потенциальных убийц. Такие невинные на вид часто бывали на самом деле жестокими и кровавыми существами, а большие голубые глаза и длинные светлые волосы тоже не могут быть автоматическим признанием невинности.
Собственно говоря, только у Элисабет, его любовницы, не было мотивов к убийству. Она была единственной, действительно горевавшей у могилы Андерса. Если, конечно, за этой смертью не было чего-то еще. И я снова вспомнил черноглазого человека, сидевшего в машине у кладбища. В черном «Мерседесе», который исчез сразу же, как я подошел.
Леонадро Пичи тоже погиб. Утонул, как и Андерс. Так, во всяком случае, указано в обоих некрологах. Леонардо, который не захотел плясать у кокаинового тельца, Леонардо, которого Андерс рекомендовал мне как поставщика мебели. Андерсу понадобились большие деньги, чтобы выкупить свое родовое гнездо, и еще большие нужны были, чтобы привести его в порядок. Он получил их за картины Кандинского или откуда-нибудь еще?
ГЛАВА XVII
После того как Гуннар Нерман ушел, я снял со стены картину и отправился к Эрику Густафсону, который уже раздраженно посматривал на часы, когда я открывал дверь в его магазин.
— Надо было бы уже прийти, — сказал он, укоризненно глядя на меня. — Через пять минут у меня встреча на Стуреплан.
— Она наверняка подождет.
— Она, — хихикнул он удовлетворенно. — С чего это тебе пришло в голову? Ну, ладно, в самом деле подождет. А тот, кто ждет хорошего, никогда не ждет слишком долго. Ты сговорился о продаже картины?
— Нет, но ты получил заверение ведущего эксперта не только в том, что это подлинник, но и в том, что вещь очень хорошая. Он хочет сделать с нее репродукцию для своего архива.
— Спасибо. Только чтобы он не слишком приближался к ней со своими камерами и лампами. Помнишь случай с тем бедолагой, который переснимал картину Тернера и софитом прожег в полотне дырку? Но ты понимаешь. В отличие от многих коллег, у меня только первоклассные вещи.
— Рубенс тоже?
— Рубенс? Ты в своем уме? Откуда мне его взять? Прямо скажем, запросы у тебя не шуточные.