Ни следователь, которому Виталий помог решить семейные проблемы, ни другие связи и деньги уже не могли ничего решить в этом деле. Управление по организованной преступности, в лице Виталия Кляина и Ивана Романюка, быстро раскрутило это дело. Ещё хорошо, что «шестовики» не стали клеить ему нераскрытых Севостьяна с Банзаем, а просто сказали, что «свидетелей в этот раз на стоянке было много, поэтому возьми своё и иди». И сопротивляться Виталию было бессмысленно. Против него дали показания Наум, которого так не вовремя привезли на стрелку спортсмены, переметнувшийся к ним Кантал, и ещё кто-то. Среди свидетелей так же была какая-то женщина, об этом сообщил Виталию следак. И уже сидя в тюрьме Виталий думал, что скорее всего на стоянке находилась тогда и Ольга. Сейчас он уже ни о чём не жалел, знал, на что шёл, и был готов к этому. Огорчала лишь разлука с Сашкой, да ещё тот факт, что рука его уже не была такой твёрдой. Много думал над тем, почему же он не попал в голову Мартына с первого выстрела, с расстояния полутора метров. Их разделяла только стоящая под углом стеклянная дверь. И чтобы оправдать свою верную ранее руку, он спросил у одного из своих сокамерников, мастера во всех делах:
— Слышь, Борода, — начал он. — А когда стекло под углом находится, изображение за ним не преломляется? Ну, типа как в воде? Не смещается немного в сторону?
— Да нет, походу, — задумчиво ответил Борода, но тут же добавил. — Хотя х…й его знает. Надо проверить.
Он подошёл к окну и, просунув за него зубную щётку, сказал:
— По-моему нет. Ровная щётка.
Огорчённый ответом Виталий посмотрел на свою руку. Не хотелось ему верить, что она сможет подвести его в ответственный момент. И он спросил:
— А пуля, если попадёт в стекло под большим углом, она не может уйти немного в сторону?
— Ну смотря от чего пуля. Правильно? Если от воздушки, то она и вообще уйдёт в сторону. Не то, что направление изменит немного.
— Не, не от воздушки. От ТТ.
— А-а, не-е, — тут же возразил Борода. — От ТТ пуля бронник пробить может, от стекла она не отрекошетит никак.
— Да ну на х…й, у меня батя медведю прямо в лоб стрелял на охоте с СКСа, и у него пуля отрекошетила ото лба, — начал спорить с ним Виталий, не желающий смиряться со своим первым промахом.
— Так то кость лобная, а то стекло, — возразил Борода.
— Ну так и ТТ с СКСом тоже не сравнить, — отреагировал Виталий.
Тут кормушка открылась и в хату залетела малявка.
— О, тебе, Виталь, — сказал ему сидящий у двери сокамерник, кинув ему запаянный в целлофан малёк.
Виталий поймал его и с удивлением посмотрел. Малёк был без обратного адреса. Он открыл его и с удивлением узнал почерк Дона, который передал маляву с воли через знакомого дубака. Но, начав читать её, Виталий заскрипел зубами и очень захотел оказаться на свободе хотя бы на час. Дон сообщал ему:
«Виталь, чё делать? Приезжал Полова с каким-то типом, похожим на Ленина, походу коммерс какойто, и сказал, что ты угнал машины у его друзей. Ну, типа у Ленина этого. Не те машины, за которые Шелест хотел предъявить, а другие. Ты чё, в натуре, тачки дёргал, что ли? Он, короче, сказал, что если машины мы не вернём, он твоих родителей заставит платить, хату, типа заберёт, ещё чё-то там говорил. Чё делать? Отпиши, я внизу стою жду. Дон».
Прочитав маляву, Виталий похолодел, и руки его задрожали от злости и от сознания собственной беспомощности. Полова наверняка знал, что сидеть ему ещё долго, и решил воспользоваться моментом. Может быть, у них и действительно пропали машины, и, может быть, тот же Кантал их и угнал. Но чтобы не попасть под замес, опять перевёл все стрелы на Виталия. Кантал всё равно уже был стукачом, и терять ему было нечего. Он знал, что, рано или поздно, Виталий будет закрывать двести первую статью и прочтёт все показания по делу. А потому в городе задерживаться не собирался. Но сейчас Виталию было не до этого. Отец стрелял лучше всех в семье, и Виталий прекрасно знал, что колебаться он не будет. Тем более если кто-то тронет мать. Но сделает это наверняка безграмотно, и переговариваться с ним потом через стенку не было желания. И сейчас все мысли Виталия были сконцентрированы на Полове, и он решил вызвать через Дона своего брата, чтобы тот разобрался с ним, как подобает.
— Восемь шесть, там Виталю на балкон, со свободы подкрикивают, — раздался голос из кобуры.
Оторвавшись от своих мыслей о страшной мести Виталий нервно смял маляву и, запрыгнув на окно, крикнул негромко:
— Олег!
— Да-да, Виталь, — отозвался снизу Дон, стоящий на дороге возле тюрьмы.