которого он считал ниже себя рангом, по освобождении сразу получил контроль над целым городом. И самолюбие Севостьяна было сильно задето. Но теперь, когда они с Биллом разработали план по смещению Ткача с этого тёплого места, он успокаивал себя тем, что справедливость скоро восторжествует, и грамотно выведывал у Ткача всё, за что можно было ему потом предъявить.
— Чё-то Билл говорил, что от тебя увеличений никаких не идёт, — сказал он Ткачу в машине. — Я думал у тебя тут дела не движутся. А ты, смотрю, процветаешь. Стоянку в центре уже делать отказываешься…
— Увеличений не идёт, — огрызнулся Ткач. — А он не думает о том, что у вас там только тюрьма, а у нас, помимо нашего централа, ещё зоны есть? И по краю ездим постоянно. Пусть пробьёт по лагерям, по сколько мы туда всего привозим…
— Даяжничё не говорю, Сань, — тутже миролюбиво отреагировал Севостьян. — Я-то знаю, как обстоят дела, да как к тебе по зонам относятся. Просто Билл… Ты же его знаешь… А чё китайцев тут не прижимаете, Саня? Их же тут щас навалом…
— Да крадём у них постоянно чёнибудь… — сразу повеселел Ткач. — Я сам порой дурью маюсь. Хочешь, съездим прям щас чёнибудь у них отработаем? Они ещё раскайфованные пока со своими баулами…
— Агде они у вас тут торгуют? — спросил Севостьян.
— Щас для них, в администрации говорят, рынок будут расширять на весь стадион, а то им уже места мало… О, пацаны мои едут, — показал Ткач на едущую впереди машину Толяна.
— Вот эти? — спросил Севостьян и улыбнулся.—
Давай поугараем. Они ж меня не знают?
Виталий с Толяном тоже ехали в район Слободкы и видели догоняющую их на безлюдной дороге машину Севостьяна. Но так как не знали ни эту машину, ни самого Севостьяна, спокойно ехали потихоньку и разговаривали о недавнем происшествии с их знакомыми охотниками.
— А где его тигр сожрал? Прям в городе, что ли?— спросил Толин.
— Не, за городом где-то, — ответил Виталий.— В газете писали где, я не читал просто. Надо у Кугука спросить, он же с ним был на той охоте.
— Они чё, прям на тигра охотились? — спросил Толян удивившись. Отстрел тигров был запрещён строго.
— Ну да, Кугуку кажись, лицензию на него давали. Он же там коров сжирал, то ли в Борисовке, то ли у нас где-то на окраине, — ответил Виталий.
— С чего ж он в него стрелял в этого тигра, что тот его сожрал за это?
— Не надо, — уверенно сказал Ткач Севостьяну, уже
выходящему на обгон машины Толяна. — Да ладно, чё ты, они тебя не увидят за тонировкой,
я вперёд проеду, — убеждал Севостьян.
— Я тебе говорю, не надо! — повысил голос Ткач.— Остановим да поговорим нормально.
— Да не гони, Саня, всё нормально будет, — сказал Севостьян и начал обгонять Толяновский «Марк».— Поугараем просто…
— Бл…дь, я тебе говорю, не суйся туда лучше! — уже закричал Ткач и схватил его за плечо.
Севостьян поравнялся с машиной Толяна и сказал Ткачу, заслоняя его своим корпусом:
— Да все нормально. Посмотрим просто, как поведут себя.
— Бл…дь, стой, я тебе говорю! — закричал Ткач, но Севостьян уже проехал немного вперёд, чтобы из машины Толяна не было видно Ткача, и начал открывать своё окно.
Ткач сразу откинулся в сиденье назад и закрыл голову руками.
— Ну вы чё, сука, ранцы попутали, что ли?! Не видите, кто едет?! — заорал Севостьян, глядя злобными глазами на ближайшего к нему Виталия, у которого стекло было наполовину открыто. — Ну-ка убирайте, бл…дь, своё карыто с дороги!
Виталий посмотрел на него и, взглянув на брата, удивлённо спросил, доставая из-за пояса пистолет:
— Это кто такой?
— Да хер его знает, — ответил Толян, тоже вытаскивая пистолет и смотря на орущего Севостьяна.
— Убирайте, говорю, своё карыто с дороги! — продолжал орать Севостьян. — Вы чё, сука, не поняли, что ли? Ну-ка останавливайте, на х…й, тачку, щас по башке получите оба! — Севостьян махал им рукой, чтобы они остановились. — Стопари, говорю…
Договорить Севостьян не успел. Виталий посмотрел по сторонам и, высунув пистолет в окно, стал стрелять в сторону злобного оратора… Толян тоже сделал два выстрела и резко схватился за руль, потому что Севостьян закрыл голову руками и нырнул под руль, по инерции крутанув его. Его машину резко занесло, и она влетела в кувет, едва не перевернувшись.