— Друзья, — произнёс он громко и, не дождавшись полной тишины, повторил: — Минуту, друзья. Значит, я предлагаю такой регламент… я предлагаю не торопиться никому, не спешить. От нас ушёл парень, надолго ушёл, навсегда. Побудьте час вместе все. Мы не для того здесь собрались, чтоб рюмку выпить и убежать. Если у кого есть что сказать, вставайте говорите, — он присел, но никто ничего не сказал, и он опять встал. — Давайте ещё раз за Валерку выпьем.
Все стали вставать, наливая себе по рюмкам и поднимая их.
— За Валерку.
— Земля ему пухом, — раздались отдельные возгласы с разных сторон.
Все выпили и, присев за стол, начали закусывать. Ткач был слишком омрачён смертью Леры и обратил внимание только на то, что Билл очень быстро уехал. Но поскольку его настроение и без того было паршивым, сильно заморачиваться на этом не стал. Отметив лишь, что Билл не очень-то жаловал Леру. Хотя раньше считал его близким другом.
На следующий день Билл спросил у Севостьяна на,’ стоянке уже во Владивостоке, куда тот только сейчаё, приехал из Уссурийска. — Ну чё, с отморозками ткачовскими разобрался? -: — Нет пока, — покачал головой Севостьян, но тут же поправился. — Но они может и не ткачовские,:, На похоронах же их не было. Так, наёмники просто..-.: Может, Ткачу просто хочется думать, что они его. Но’ таким обморокам, походу, пох…й, что Ткач, что ещ- ‘ кто-нибудь.
— Ткач может их и прятать, если такие ценны кадры, — задумчиво произнёс Билл. — Но, что они ним и так почти все знают… Старший с Василевскипй постоянно общается, а младший у Ткача частенько:~ сидит.
— Почему ж тогда я не могу их вычислить? — спросил Севостьян. — Ну вот и я говорю, — с укоризной посмотрел на
4 него Билл. — С двумя справиться не можешь, а зама- ~~ хиваешься на целый город. Севостьян потупил взгляд, а Билл продолжил: — Ладно, времени нет, надо Ткачу предъяву делать. ,’, Сделай так, чтобы хотя бы Ткач без оружия был… Он ~ же в «Сказке» обедает постоянно? — Ну или в «Уссурийске», — кивнул Севостьян. Билл немного задумался и, вспомнив, что ресторан,’ «Уссурийск» и кафе «Сказка» находятся рядом, ска-зал:
— Какая разница? Через дорогу. Вот там его и захватим. Ты только посмотри, чтоб эти отморозки где нибудь подальше были, и сразу звони мне, мы за час долетим туда.
— Да я, может, и хлопну их за это время, хотя бы одного кого-нибудь, — ответил Севостьян неуверенно.
— Дай бог, — ответил Билл. — Но Ткач, чтоб без оружия был.:. Убивать его без предъявы нельзя. Действуй, «Уссурийск» на тебе будет. Я пока людей подберу, кто Ткача не знает. А то против него ещё не каждый по-
прёт.
Просмотрев в кабинете Ткача, куда специально для этой цели привезли видеодвойку, запись с похорон, Фазик сказал:
— Ну и чё, что он сразу уехал? Может, ему по делу надо было куда.
— Да не, я ж ничё не говорю, — сказал Василевский. — Но я, бля буду, знал, чё он самый первый уедет. Я и Бондарям вон говорил, — он повернулся к сидящему на диване Виталию. — Скажи, Виталя?
Виталий молча кивнул, подтверждая его слова. Но Фазик возразил:
— Ну и о чём это-говорит? Поминки, они на то и поминки, чтобы помянуть да посидеть поговорить. Ты вспомни, мы на похоронах никогда сами подолгу за столом не сидели. Выпили, закусили и на улицу.
— Но мы хотя бы на улице стояли базарили ещё сколько, а не уезжали, — напомнил Василевский.
— Так если б Саня всех не удержал за столами, по-любому бы на улице и базарили, — показал Фазик на
экран телевизора, где многие после слов Ткача сидели за столами с такими лицами, как будто их силком заставили быть там, где они не хотели. Больше всех недовольным было лицо Севостьяна, который не успел выйти из ресторана до того, как Ткач всех остановил. Но на это не обратил внимания даже продуманный Василевский. Он выключил запись, вынул кассету и
сказал, вставая:
— Ладно. Время покажет, если я не прав. Ачё по части Лериной доли?
— В котёл пойдёт, — ответил Ткач, подняв голову. До этого он сидел молча, почти не смотря запись.— Чтоб вопросов ни у кого не возникало. А то Билл чё-то, в натуре странно себя ведёт. С похорон свалил, так и не
сказал, о чём на стрелке тогда спросить хотел.
— Да было б чё-то важное, спросил бы, — сказал
Василевский и стал выходить. — Ну я поехал, короче,