— Конечно-конечно, Виталь, — радостно тараторил Гиви, открывая машину и вскрывая заднее сиденье.— В понедельник штраф оплачу и разрешение возьму, завезу сразу. Вот, смотри, — сказал он, доставая маузер и протягивая ему. — Во вещь.
Виталий взял в руки маузер и осмотрел его со всех сторон восхищённым взглядом. По сравнению с его ПМом это оружие выглядело маленьким автоматом. Он
подвигал прицельную планку, какие стоят на автоматах или на винтовках, и оттянул затвор. В стволе и в обойме были патроны.
— А ещё есть патроны? — спросил Виталий. — А то где их брать-то? Их же хер достанешь.
— Сане скажи, что патронов родных нет, — почемуто радостно ответил Гиви. — Но тэтовские подходят один в один. Они там и заряжены.
Один из друзей Гиви, по прозвищу Сын, завёл машину и радостно воскликнул, как будто у них её не час назад забрали, а он не видел свою машину целый год. Виталий обернулся на него, потом опять посмотрел на Гиви и спросил:
— А под него ж кобура должна быть какая-то специальная, как приклад пристёгивается?
— Зачем такая нужна? С ней его не спрячешь на себе никак, здоровая, — возразил Гиви и вытащил из-под сиденья другую. — Вот смотри, аккуратная, под пиджак можно надевать. Хоть и самодельная, но кожаная, на
два ствола.Виталий взял кобуру и осмотрел её. Потом довольнокивнул и сказал, кивнув на разложенные под сиденьем пистолеты:
— Ну дай ещё патронов немного. А то тэтовские тоже
зае…шься искать.
— Конечно-конечно, братка, какой базар может быть, — сказал Гиви, взяв два ТТ и вынув из них магазины.
По его виду и голосу видно было, что патроны он давал с неохотой. Тэтовские патроны уже тоже были в дефиците, тем более что Гиви отщёлкивал их прямо с обойм пистолетов. Но отказать Виталию он не мог, после того как тот помог ему с машиной.
Уже по темноте Виталий подъехал к дому, где скрывались Ткач с дочкой, и посмотрел на светящиеся окна их квартиры. Ситуация с Сашкой ещё больше заставляла его думать о ней, особенно после того, как она попала под пули вместе с отцом. Если на Ткача шла такая охота, что трещали кости у пацанов, то Сашка могла попасть вообще легко. Зная её характер, можно было не сомневаться, что Сашка кинется вместе с отцом хоть в драку с ножами, хоть под пули. И получится, что хорошая девчонка погибнет ни за что. Виталий знал, что не сможет потом жить спокойно, если хотя бы не попытается её спасти. И, откладывая другие дела, постоянно подь-
езжал к их дому, где они скрывались, и часами сидел там, смотря за обстановкой вокруг. Но когда свет в их комнате гас, он ещё больше не находил себе покоя от того, что Сашка могла в этот момент заниматься сексом с Ткачом. В эти моменты воображение рисовало ему
такие картины в голове, что его чуть не выворачивало. Но и сделать он пока ничего не мог. За больным Ткачом нужно было ухаживать, и никого больше возле себя Ткач
видеть не хотел, да и приглашать сиделку со стороны было очень опасно.
В этот раз свет в окнах их квартиры не гас очень долго. Виталий никогда не уезжал раньше, пока свет не гас и вокруг всё не стихало. Выйдя из машины, он
потихоньку зашёл в подъезд и поднялся по лестнице. Прислонив ухо к двери их квартиры, он услышал раз-
дающиеся там стоны и с искажённым лицом отпрянул от двери. Неизвестно, чего он боялся больше, застать их занимающихся сексом или перестрелки, в которой Сашка могла бы погибнуть. Но сейчас выбора не было, судьба привела его к ним как раз в этот самый момент, и в груди всё сжалось от боли. Сев на лестницу, он обхватил голову руками и застонал. Раньше, когда он
представлял это, то отгонял эти мысли, и сразу возникающая боль в груди немного затихала. Теперь же мысли эти отогнать было невозможно, стоны из квартиры слышались даже с лестницы. И почемуто он не мог уйти, что-то удерживало его здесь. Перед глазами ясно стояла картина, как Ткач занимается сексом со своей дочерью. И от боли в груди он согнулся и тяжело, но прерывисто дышал. Каждый вдох, казалось, отдавал болью во всём теле.
— С-сука, — не сказал, а как-то простонал он, неизвестно к кому обращаясь, и достал из наплечной кобуры, подаренной Гиви, старый ПМ. Он держал его стволом вверх, как будто намереваясь поднести к виску, и дышал так, будто прощался с жизнью. Потом достал второй рукой маузер и опять выдавил из себя со стоном: — С-сука, бл…дь…
Стоны за дверью стали немного громче и, подняв голову и смотря на дверь, лицо Виталия исказилось от боли. Он взвёл курки на обоих пистолетах и дышал хоть и прерывисто, но так громко, что было слышно во всём подъезде. А когда в квартире раздался негромкий женский крик, он вскочил и заорал: