Так вот, заказ… чтобы его получить, пришлось пройти отбор, который устроил Князь. Индивидуальные поединки, как в каких-нибудь турнирах - на выбывание. Добавить надо только, что проигравшие не всегда уходили с импровизированной арены. Хе, а предприимчивые торгаши под это дело еще и какой-то праздник объявили со ставками на результаты поединков и всего действа, с продажей напитков и билетов на самые выгодные для наблюдения места. Противно вспоминать, но выбирать не приходилось. Мне нужны были средства на первое время и хоть какие-то связи. А это перекрывало любые кажущиеся неудобства и почти полностью выбитое чистоплюйство. Я знал свое место в этом мире и не стремился кому-то что-то доказывать. Цель всегда оправдывала любые средства. Почти любые. Сейчас так сказать было бы не совсем оправданно, но тогда… опыт у меня все же оставлял желать лучшего, да и со многими вторичными стихиями я работал не слишком уверенно. Тем не менее итог был закономерен - я победил, убив всех своих соперников. Мне не нужны были обиженные лично на меня оскорбленные мстители - хватит и рабочих проблем.
Я стал личным телохранителем и тенью своей подопечной - Майлии Корлен. Не нянькой или служкой, а цепным псом, что кусает любую лишнюю руку, что протянется в ее сторону. И меня это полностью устраивало. Шли годы, пятилетняя пигалица росла и цвела прямо на радость родителей… по крайней мере, им так казалось. А я не спешил развеивать их сомнения - мне за это не платили. Я же видел и иную ее сторону. Как из доброй, красивой и застенчивой девочки она стала постепенно превращаться в хитрую, подлую стерву, что тем не менее умело применяла любые средства из своего арсенала - деньги, власть, знакомства, внешность… и меня, конечно же. Меня тогда так и прозвали - Темная Тень Княжны, намекая, что сама она - слишком светла для подобного. День и ночь. Смешно. Я скорее был всего лишь орудием в ее руках. Послушным и исполнительным, как она думала. Это был ценный опыт для меня - наблюдать, как нейтральная заготовка под личность, обеспеченная всем, что могло бы ей помочь развиться в прекрасного человека, превратилась в то, что презирали и ненавидели ее близкие и опекуны. Постепенно она стала женским лидером молодежных светских кругов, в которые входили все отпрыски республики. Мужскую на тот момент возглавлял сын конкурирующего торгового дома - Ланторелов. Илган был красив, учтив, изыскан. Его манеры и одежда всегда отличались особым… как бы это назвать… типажом, наверное. Все в нем говорило - “вот он я - самый выдающийся на этом рауте, не признать меня его украшением невозможно”. А вот характер его развлечений был менее известен широкой публике. Да и узкой, как я думаю, тоже. Их семейку потому и не выбрали, что, несмотря на внешний лоск и богатство, их характер и многие поступки вызывали сильное отчуждение у черни. Для торговца позволительно давить конкурентов любыми способами - грабежи, подкупы, подлоги, очернение, шантаж, да даже убийства. Но все должно выглядеть прилично и не бросать тень на истинного заказчика и виновника дел. С этим-то у Ланторелов были большие проблемы - они оказались слишком замараны в своих неблаговидных делишках. И если с таким послужным списком они еще могли золотом обеспечить свое место в Советах, буквально заткнув им недовольных, то вот ставить их во главе зародившегося государства… Да-да, всем прочим семьям-основателям было плевать на преступления своего собрата - лишь престиж и польза - политическое вложение, так сказать. А характер у отвергнутого в “лучших” притязаниях семейства и его домочадцев был не самый миролюбивый. Прощать и тем паче спускать обиду, какой бы надуманной она ни была, они не просто не любили, но и никогда не делали. Я это знал, так как, несмотря на скорость своего решения, все же по заведенной привычке собрал кратенькое досье на основных игроков моих новых угодий. Это было… занимательное чтиво. А уж когда этот Илган - наследник Ланторелов - обратил на себя внимание такой личности, как моя подопечная - первый звоночек в моем разуме прозвенел незамедлительно. “Вот и начало чего-то грандиозного,” - подумал я тогда с предвкушением. И ведь действительно началось.
Начиналось все как в дамских романах - недоступный “принц” помог даме в затруднительном положении… Ага, как же! Скорее всего, он же сам и сделал так, что все билеты оказались раскуплены - например, его люди все и скупили. Я сильно не разбирался, но логика и здравый расчет - они такие. Короче, когда компания во главе с моей подопечной застыла в затруднении перед билетной кассой, а сама виновница собрания стала краснеть и поглядывать в мою сторону, откуда ни возмись вынырнула еще одна компания - во главе с Илганом и его смеющимися над неизвестной шуткой прихлебателями. Слово за слово - и ситуация разрешилась к вящему удовольствия Майлии. В благодарность за услугу она даже соблаговолила назначить новую встречу - для обеих компаний. Так следовали встреча за встречей, а легкая симпатия девушки перерастала в увлечение одним молодым ловеласом. Ей тогда было… вроде бы четырнадцать или уже пятнадцать? Сложно сказать - я не слишком старался отмечать время на заре карьеры - лишь поступки и занятные события. Так вот, я стал постепенно замечать, как стала меняться и ее жизненная ориентация в обществе и семье. А еще шло прощупывание моей роли при молодой княжне и границ дозволенного. Очень осторожно и аккуратно - было забавно за этим наблюдать. Эх, если бы не наука отца, вряд ли бы я отметил эти его жесты “невзначай”. И вот уже через три-четыре года крепнущих отношений из хитрой бестии, жаждущей внимания, некой доли власти над окружающими и приключений, цвет семьи Корлен стала жестокой, властолюбивой подлой тварью, готовой пойти на любую мерзость и низость во имя своей безумной потребности безграничной власти и влечения к Илгану, который и стал для нее путеводной звездой в мир греха, разврата и морального разложения. Я не препятствовал, продолжая выполнять прямые обязанности - устранять угрозу жизни и здоровью подопечной. То есть устранял только нападки на ее тело, но не на душу. Возможно, будь я поборником морали или невинным душой и не битым жизнью юношей, то попытался оградить от столь тлетворного влияния любым способом: отвадить наследника Ланторелов, рассказать об этом деле Князю, открыть глаза на истину самой Майлии, но… Но я не был таким. Совсем. Я знал, чем для меня может закончиться любой из подобных путей - от простого разрыва заказа до указания на мое устранение. Ссориться в открытую с Ланторелами из-за меня или какой-то мнимой интрижки никто не стал бы - проще было бы откупиться “глашатаем”, что не смог держать рот на замке и открыл его не тогда и не перед теми - то есть меня бы отдали на растерзание. А уж про иные варианты, что сулили бы еще худшие исходы, и говорить не приходится. Все, чего бы я смог добиться своим самопожертвованием - Майлии запретили бы встречаться с ее увлечением… на какое-то время. Или же решились наоборот - форсировать их отношения для союза семей. Единственным, кто терял бы что-то, оставался лишь я. Вот такая арифметика на пальцах.
Не буду вспоминать все перипетии дальнейшей печальной истории, а сразу перейду к итогу. Наученная великосветским интриганом Майлия решилась стать не второй в роду, а наследницей. А еще вернее - самой Княгиней. Как только он заставил ее забыть, что на этот пост в республике избирают, пусть и пожизненно, но никак не восходят, подобно прочим королям - непонятно. Но факт остается фактом - девчушка решилась вырезать всех своих близких, что “мешали ей обрести свое счастье и свою истинную судьбу”. И во время всего этого задействовала меня, как основной довод, так как могла не раз убедиться в моем профессионализме и исполнительности. О, я не лез вперед и не занимался устранением неугодных ей - для этого во владение Майлии Илган передал своих головорезов, которые и заваливали княжескую семью и гвардию своими телами. Я же шел вслед за юной заговорщицей в центре строя и убивал самых сильных бойцов Князя, что добирались до нас - во избежание угрозы жизни девушки. Ох, каково же было удивление - да даже потрясение - на лицах ее родителей и старшей сестры… А какая прочувственная и патетичная речь произносилась… Майлия еще и посмеялась в конце над их попытками ее образумить и усмирить. Но вот когда Князь таки решился обратиться ко мне, то спектакль сразу же прервался, так как его главная, героиня несмотря на свое безумие дурой не была и знала, что если ее папочка успеет отменить мой контракт, то ей не сносить головы. Итогом стали три тела с перерезанными глотками.