Глава 10
Как же Ставр нервничал и ждал эту встречу… Выражение лица Марго, когда она увидела Клыкова в полном здравие, стоило отказа искать её. Сначала, пока раздирало от ненависти и злости, помешала прикованность к койке, а потом, затратив на выздоровление энергию от этой самой злости и поняв мотивы Взрывной, Ставр как-то сдулся и решил отпустить ситуацию.
Понимал, что нет смысла всплывать в её жизни и пытаться что-то объяснять, потому что объяснить произошедшее восемнадцать лет назад было невозможно. Как и простить то, что сотворила стая Демида. А Ставр тогда принадлежал стае и находился в самом эпицентре событий. Безмозглый щенок! Да, по незнанию и непониманию деяний банды, по желанию подражать сильнейшему мужчине, по глупому подростковому стремлению быть круче сверстников… но это никак не тянуло на оправдание в глазах Риты.
Ставру до сих пор в кошмарах снился тот двухлетний малыш, бегающий по лужайке, изображая самолёт, и падающий в траву, взмахнув руки. А следом его мать, уставившаяся остекленелым взглядом в чернеющее, затянутое тучами небо. Её предсмертный, отчаянный всхлип ещё долго дребезжал в ушах, перекрикивая музыку.
Что там Демид ему приказал? Помочь стервятникам поджечь дом? Это изначально Демид представил расправу как наказание за непростительный проступок, а по факту набег оказался обычным воровством с уничтожением свидетелей. Помимо семьи положили охрану и прислугу, которые по стечению обстоятельств оказались на рабочем месте.
Гордые волки стаи, как всегда их позиционировал мальчишка, рыскали по комнатам и выносили всё, что имело цену. Картины, драгоценности, охотничье оружие, шубы, бытовую технику. Кто-то даже умудрился скатать ковры и сбросить их из окна, чтобы потом сгрузить в подогнанный грузовик. За какие-то двадцать-тридцать минут триста с лишним квадратов были зачищены и преданы огню со всей семьёй Романа Валуева, отказавшегося всего лишь отдавать за бесплатно завод.
Когда дом разнесло от взорвавшегося газа, Ставр как раз блевал в отдалённых кустах. Его психика не смогла перенести зрелища мелкой девчонки с развороченным пулей лицом, пытающейся сбежать от смерти. Удивительно, что Ставр не сломался от такого количества крови и жестокости. Взрослые мужики частенько сдавали позиции, а гибкая нервная система подростка справилась, просто вычеркнув из памяти самые отвратительные моменты.
Правда, они всплыли, когда у Ставра появилась масса времени, а потрескавшийся потолок стал единственной картинкой на протяжение долгих месяцев. Тогда пришло понимание, что за всё грядёт расплата. Только остался один вопрос — для чего ему была оставлена жизнь?
— Клыков Ставр Демидович, компаньон Бойко Аркадия Степановича. Прошу любить и жаловать, — острым лезвием полоснуло по сознанию Риты, и реальность затянуло чернотой. Вязкой, жирной, как нефтяное пятно на воде, в котором вязнут птицы. Марго тоже вязла, чувствуя, как каждую пору забивает токсичное вещество, стягивая кожу прочной плёнкой.
Готов ли был к тому, что Маргарита свалится к его ногам, Ставр? Женщина, вонзившая кинжал в спину, окатившая бензином стены и щёлкнувшая колёсиком зажигалки, по идеи должна быть крепче. А тут, на бетонном полу лежала какая-то кисейная барышня, теряющая сознание от громкого хлопка.
— Господи, Рита! — всплеснул руками Тимофей, шлёпаясь на колени перед бесчувственным телом. — Сказал тебе сидеть на больничном, а ты…
В мгновение вокруг образовалось плотное кольцо из работяг, склонившихся над ними. Кто-то предлагал вызвать скорую, кто-то пихал спецовку, чтобы подложить Марго под голову, кто-то обсуждал слабость современных девушек, которые и в избу не войдут, и коня не остановят, а в целом вся толпа создавала лишь бесполезный галдёж, раздражающий Клыкова.
— Принесите воды! — крикнул Ставр, опускаясь на бетон и обнимая запястье Риты пальцами. Как будто его трясущиеся руки могли нащупать пульс. Он лучше бы сам рухнул рядом, с радостью отгородившись от всех проблем. — И разойдитесь! Чего столпились? Не препятствуйте проникновению кислорода.
Ставр осторожно ощупал голову Риты на предмет повреждений, подложил под затылок чью-то куртку и, набрав в рот принесённой воды, брызнул в лицо, ставшее белее мела.
Под тонкими веками судорогой шевельнулись глаза, ресницы вяло качнулись и медленно поползли вверх, крылья носа дёрнулись и втянули воздух, а на Ставра уставилась мутная, невменяемая сталь, всё ещё плавающая в параллельной реальности.