Эскизы прямо пёрли из неё. Кованные лестницы для спуска на пляж, повторяющие дизайн скамеек и подъёмных секций на второй этаж, серый, грубый камень для стен, утянутый лианами хмеля и дикого винограда, обрамлённые спиреей зоны отдыха в саду и тяжёлые занавески на окнах, вторящие цвету неба перед дождём.
Аркадий Степанович загорелся архитектурными предложениями, одобрил смету, не исправив ни одной циферки, а на подписание договора и окончательное обсуждение сроков вызвал Маргариту сюда, сославшись на болезнь супруги и на невозможность её оставить.
Документы завизировали в процессе обеда ещё вчера, и можно было бы возвращаться домой, да Бойко просил скататься на объект и познакомиться с его партнёром. На этом и разошлись, а на выходе Рите померещился Клыков, и вместо уютного гостиничного номера Маргарита оказалась на вершине утёса, где чуть больше трёх лет назад Ставр сделал ей предложение, и куда она сбежала в ту проклятую ночь.
Глава 2
В желудке неприятно засосало, намекая на то, что перед встречей хорошо бы позавтракать и заправиться крепким кофе. Рита в последний раз глянула в сторону скал, переливающихся матовой бронзой на фоне пушистой ваты облаков, и завела движок, с шуршанием трогаясь по каменной крошке.
До пробуждения сына ещё пара часов, до встречи с компаньоном Бойко все четыре, так что было решено вернуться в гостиницу, привести себя в порядок и заказать плотный завтрак.
Курортный городок только просыпался. На искрящейся ряби воды то тут, то там чернели жирные точки небольших лодок, крутящихся вокруг сетей с торчащими на поверхности палками, коммунальщики высыпались на улочки и площади, устраняя последствия бешенства природы, поливочные машины с шампунем проходились по асфальту и булыжникам старой мостовой, смывая следы бензина и осевшей под тяжестью дождя пыльцы.
Зайдя в номер, Рита на ходу стащила задубевший от грязи и соли костюм, покидала на пол осточертевшие шпильки, впившиеся в кожу головы пока она пребывала в отключке, брезгливо избавилась от белья, утратившего за сутки свою чистоту и свежесть. Забралась в кабину, потянула рычаг и подставила лицо тугим, тёплым струям, проваливаясь на несколько лет назад.
Конец декабря в том году выдался мерзким. Вместо снега с низкого неба сыпала мелкая крошка, сразу стаивая, стоило ей коснуться земли, злющий ветер порывами накатывал со стороны моря, трепля рекламные плакаты и срывая магазинные вывески. По обледенелой набережной нёсся мусор, выпавший из перевёрнутых урн, подмёрзшие бакланы изредка падали камнем вниз, разочарованно крича из-за скудного улова, и лишь одинокая фигура кутающегося в драповое пальто художника ярким пятном дессанировала с серостью дня.
— Неужели нельзя было выбрать другой подарок? — перебирала ногами Рита, проскальзывая на тонкой подошве. В её планах сегодня был только институт, поэтому выбор пал на короткие, замшевые ботинки.
— Нельзя, — упрямо задрала подбородок Юлька, шустро перешагивая бумажный стаканчик, катящийся по ступеням. — Ты же знаешь, что Светочка Владимировна давно хотела свой портрет в антураже восемнадцатого века, а собранных денег хватило бы или на кружку с памятной надписью да букет цветов, или на мечту, написанную рукой сумасшедшего Малявкина. И забрать заказ нужно сейчас.
Сумасшедшим Малявкиным в их городе звали того самого художника, что в любую погоду стоял здесь и прорисовывал оттенки моря, сливающегося с небом в полосе горизонта.
Приёмка работы оказалось смазанной и быстрой. Юля всунула Малявкину в ладонь скрученные деньги, он в ответ упакованный в плёнку рулон, и на этом обмен любезностями окончился. Рита торопилась уйти с продирающего до костей ветродуя, понеслась по лестнице вниз, и, не дойдя с десяток ступеней, потеряла сцепку с поверхностью, судорожно взмахнув руками вверх. Будто можно зацепиться за воздух и таким образом удержаться на ногах.
Чуда не произошло. Марго хваталась за пустоту, буксовала на ледяной корке и упрямо заваливалась назад, грозясь разбить голову и переломать позвоночник. Почему-то в момент опасности она звала маму, хотя давно уже считалась сиротой и привыкла полагаться только на себя.
До неминуемой катастрофы оставались считанные сантиметры, когда барахтающуюся и не сдающуюся силе притяжения Ритку поймали крепкие руки и горячее дыхание обожгло висок.
— Что же ты, красавица, забыла здесь в такую погоду и в таком виде? — пробрал до мурашек хриплый голос владельца отличной реакции, и Марго снова обрела твёрдую почву под тонкими каблучками. — Стои́шь? Крепко?