— Тебе же, Рома, по-хорошему предлагали отказаться от рудника и от завода, — донеслось до Риты злое рычание. — А ты за нашей спиной сговорился с московскими и решил продать им бизнес. Разве можно так поступать с друзьями?
— Я перепишу на тебя всё, Демид, — взвыл папа. — Только оставь моего сына в живых.
— Договариваться нужно было раньше, Валуев, — заржал незнакомый мужчина, отвешивая удар. — Теперь ты и так подпишешь, иначе я начну отпиливать от Вадика куски и скармливать их на твоих глазах собакам. Дай парню умереть быстро и безболезненно. Ему уже достаточно.
— Обещай, что сдержишь слово и убьёшь его быстро, — безжизненно произнёс отец, понимая, что спасти своего ребёнка не удалось. Никого не удалось, потому что Демид жаждал крови.
— Босс, тут девчонку в кустах подстрелили, — приглушённо, скорее всего от двери, прервал их посторонний голос. — По возрасту походит на Валуеву. Правда, волосы русые.
— Неси сюда, — рявкнул Демид, запуская в стену стул. — Проведём опознание.
— Не проведём. Ей лицо пулей разнесло. Там охотничьи. На медведя, — совсем тихо и сконфужено раздалось от входа, и сразу прогремел выстрел, а следом звук падающего тела.
— Посторонние дети были в доме? — задал вопрос Демид, и одновременно заскулил Вадька.
— Нет! — выкрикнул отец, не по-мужски всхлипывая, и добавил шёпотом: — Моя девочка. Моя малышка.
Он врал, выдавая племянницу, приехавшую погостить на две недели, за дочь. Ложь во спасение, лишь бы дать последней кровиночке шанс на спасение. Роман готов был прилюдно отказаться и похоронить ребёнка, чтобы хоть один из Валуевых остался в живых.
Единственное, что спасло Маргариту от сумасшествия, это ограниченный обзор через щель для поступления воздуха. Она не видела всего кровавого процесса, что довелось лицезреть её отцу. В пятне света мелькали кожаные штаны, грубые ботинки на тракторной подошве, воющий волк на обнажённой спине, забрызганной кровью.
Но и этого было достаточно, чтобы провалиться в какую-то муть. И сквозь это болото проник булькающий звук и глухой удар о пол. А следом несдержанное рыдание папы. Но и оно захлебнулось в хрипе.
— Вот так, Ставр, мы поступаем с врагами и с упёртыми. Иди и помоги парням собрать трупы и запалить дом, — Демид развернулся к нише, и Марго увидела зажатый в руке окровавленный нож. — Знаешь, Рома, твою семью всё равно бы вырезали. Даже если бы сразу всё отдал. С тобой одни проблемы. Слишком ты неудобным стал.
Это было последнее, что Рита услышала. Её, наконец, окутала темнота, отключив и слух, и чувства. Пришла она в себя от резкого рывка и от разъедающего лёгкие дыма.
— Слушай меня внимательно, малышка, — над ней навис отец, рвано и натужно дыша. — По зарослям идёшь в дом лесника и ждёшь там Ивана. На дорогу не вылезать, открытые места обходить. И запомни. Стая должна прекратить существовать, как и наследники Демида. Кровь за кровь. Смерть за смерть. Проконтролируй.
Наверное, спасение ребёнка придало Роману немного сил. Рывком он поднял дочь за грудки и швырнул её в окно, а потом сполз на пол и испустил последний вдох.
А Рита еле успела отползти и закатиться за массивный ствол дерева, прежде чем в доме раздался взрыв и его части разлетелись на несколько десятков метров, уничтожая следы её счастливого детства. Не осталось ничего, напоминающего о семье. Лишь обугленный остов когда-то красивого здания, отстроенного Валуевым для любимой жены, присыпанная пеплом песочница, с посеревшей крышей в виде грибочка, да яркий мяч Матюши, одиноко лежащий посреди розовых кустов.
Глава 7
Долго болеть Рита позволить себе не могла. Для матери-одиночки температурить, лёжа в кровати, было непозволительной роскошью. Несмотря на раскалывающую головную боль, на постоянно текущий нос и острые шипы, впившиеся в горло, Марго поднялась ни свет, ни заря и, заправившись таблетками, поехала в офис.
Перед началом строительства ещё столько всего нужно было сделать, что выходные в ближайшие пару недель тоже отменялись. Жёсткие сроки, прописанные в договоре, заставляли забыть о призрачном воскрешение Ставра. Это всего лишь глюк, спровоцированный поездкой в город детства — так убеждала себя Маргарита, выбрасывая из головы дурные мысли.
Из-за раннего утра в офисе стояла тишина, и лишь уборщица шаркала в стоптанных тапках, протирая столы и шурша мусорными пакетами. Рита всегда любила в это время суток начинать рабочий день. Мыслительный процесс не нарушали смех и галдёж, треск кофеварки и принтера, отвлекающие вопросы практикантов и нескончаемые звонки телефонов.