Бобби не знал подробностей, но, судя по слухам, в конце концов Джима Беккета поймала не полиция. Это сделал Диллон, когда Беккет убил его сестру.
Диллон поднял глаза и встретил взгляд Бобби.
— Самая дрянная стрельба из того, что я видел, — сказал он.
— Я сожгу свою мишень.
— Правильно.
Бобби ухмыльнулся.
Диллон снова прильнул к прицелу, и Бобби отошел. Они никогда не разговаривали подолгу, хотя оба уважали друг друга за профессионализм.
Диллон отодвинул мишень на пятьдесят футов. По-прежнему левой рукой прицелился, вдохнул, выдохнул, снова вдохнул — и Бобби физически почувствовал, насколько сосредоточен этот человек. Палец Диллона шесть раз нажал на курок — амплитуда движений была не больше, чем у крыльев летящей бабочки. За три секунды стрелок разрядил обойму.
Когда Диллон снял мишень, Бобби покачал головой. В этот раз Диллон не просто всадил все пули в яблочко: отверстия выстроились в форме звезды.
— Хвастаешься? — спросил Бобби.
— Надо же хоть что-то отнести домой девочкам.
— Дочкам?
— Да. Одной шестнадцать, второй шесть.
— И обе стреляют?
— У старшей, Саманты, здорово получается.
Бобби понял намек. Если, как говорит Диллон, у его дочери здорово получается, это, вероятно, означает, что она может заткнуть Бобби за пояс. А учитывая вещи, которые иногда творят мальчишки-подростки, этот навык ей весьма пригодится.
— А младшая?
— Лэнни? Вся в мать. Терпеть не может звука стрельбы, зато умеет кое-что еще. Ты бы видел, как она ездит верхом.
— Мило.
Диллон собирал пустые гильзы, Бобби принялся помогать. Латунь — самая дорогая часть патрона. Настоящие стрелки любят отдавать гильзы в переплавку и самостоятельно готовят себе боезапас.
— Ты женат? — спросил Бобби.
— Уже десять лет, — ответил Диллон.
А старшей дочери шестнадцать. Бобби мысленно посчитал в уме.
— Чем занимается жена?
— Тесс? Работает воспитательницей в садике, растит девочек и заодно не позволяет мне влезать в переделки.
— Похоже, ты неплохо живешь.
— Точно.
— Что ж, а я, пожалуй, пойду еще постреляю.
Но Бобби не двинулся с места. Диллон наблюдал за ним, и взгляд у него был выжидающий. Между стрелками существуют узы, неведомые другим. Они ценят искусство и уважают технику. И понимают, снайперам не нужны всякие штучки, они заняты тем, что отбивают охоту затевать перестрелки. Бобби сделал то, что следовало, и вовсе не из-за желания кому-либо навредить.
— Это было трудно? — негромко спросил Бобби. — Потом, я имею в виду.
— Когда — потом? Когда я застрелил парня в Аризоне или когда убил Джима Беккета?
— И то и другое.
— Прости, сынок, но я никогда и никого не убивал.
— Даже Беккета?
— Да. — Диллон грустно улыбнулся, потом расправил плечи. — Хотя и нельзя сказать, что не пытался.
— Вот как? — отозвался Бобби, и в его голосе невольно прозвучало явное разочарование.
Диллон задумчиво смотрел на него несколько секунд, а потом обвел рукой пустое пространство.
— Десять лет назад, — объявил он, — я даже и не думал оказаться здесь. И что у меня будет жена, дочери. Я даже и представить не мог, что найду… счастье.
— Из-за Беккета? — спросил Бобби.
— Из-за многого. Я никогда никого не убивал, но много раз был очень близок к этому. — Диллон пожал плечами. — Я знаю, каково это — сидеть и ждать, наводя перекрестие прицела на чью-то голову. И что такое — заставить себя спустить курок.
— Тогда я об этом не задумывался.
— Нет, конечно. Ты был слишком занят — делал свою работу. Зато теперь, когда у тебя много времени и жизнь пошла своим чередом, ты начинаешь вспоминать все снова и снова и в тысячный раз гадать, что ты еще мог сделать. И можно ли было вообще что-нибудь изменить.
— Я твержу себе, что это не важно. Прошлого не воротишь, нет смысла мучить себя.
— Хороший совет.
— Так почему я не могу ему последовать?
— У тебя не получится. Тебе жаль, Додж? Я тоже о многом сожалею. Я могу написать тебе целый список людей, которых я бы хотел спасти или убить. Дай мне пять минут и бутылку текилы — и вся моя жизнь пойдет к чертям.
— Но ты ведь этого не сделаешь.
— Тебе придется утешиться, Додж. Найди то, что даст тебе сил и внушит надежду — даже в скверные дни, когда так хочется обернуться назад.
— Семья, — подсказал Бобби.
— Семья, — согласился Диллон.
Бобби пристально взглянул на него:
— Так кто все-таки убил Джима Беккета?
— Моя жена.
— Тесс?
— Да, эта женщина вполне способна взять в руки пушку.
— И как она после того, как убила человека?
— Если честно — до сих пор ни разу еще не притронулась к оружию.