Этих нескольких секунд промедления альраханцу хватило, чтобы сориентироваться в обстановке, уловить тонко натянутые, готовые в следующий миг разлететься нити реальности. Сильные руки схватили Нику, рванули на себя и в сторону, с перекатом, чтобы закрыть уязвимую девушку собой.
Зачем, почему он защищает ее? — эти вопросы были посерьезнее вопроса о причине преследования, но ответов у Пепла не было и на них. Интуиция сказала «надо», тело подчинилось, не устраивая совещаний с рассудком.
Едва Эльсор прикрыл отбивающуюся девушку, как с улицы послышался могучий треск и на крыльцо «Норы», смастряченное из тонких декоративных решеток и стекла, рухнуло дерево. Следом раздались звон, скрежет сминаемого металла, стеклянные брызги, миг тишины и слаженный рев сработавших сигнализаций сразу трех машин на ближайшей стоянке.
По спине спасателя пробарабанило несколько осколков, по счастью, не острых, во всяком случае, в тело ни один не вонзился. А синяки — мелочь, не стоящая внимания. Только убедившись, что бомбардировка останками стильного крыльца и двери, не выдержавшей мощной атаки зеленого друга, прекратилась, мужчина поднялся на ноги, увлекая в вертикальное положение и Нику. После чего внимательно оглядел девушку: не пострадала ли ненароком. Не считая испуга, та была цела.
Народ, вечно жаждущий хлеба и зрелищ, стал собираться вокруг деформированного до состояния полной абстракции входа. Восторженно присвистывала парочка пацанов, снимая зрелище на мобильники, квохтала какая-то старушка, владелец «ХОНДЫ» стенал над любимицей, избитой стеклянной шрапнелью. Изнутри самого ресторана тоже мало-помалу начали подтягиваться привлеченные шумом люди. Толпа гудела, волновалась, азартно спорила о причинах происшествия и заодно честила на все корки власти города, не удосужившиеся спилить гнилое дерево.
Ника, перестав трепыхаться в объятиях, расширившимися глазами взирала на то место, где стояла недавно и где, что уж греха таить, могла остаться навсегда, не подоспей помощь в лице оскорбителя. Она бы стояла так долго, если б Эльсор, прикинув недоступность заблокированного крыльца для немедленного выхода, не потащил ее назад, в сторону раздевалки. Там альраханец прихватил с вешалки свой плащ и через служебную дверь вывел девушку прямиком на задворки ресторана.
Шум толпы и машин с проспекта до слуха девушки доносился как сквозь вату.
— Жива, писательница? — участливая насмешка частично вернула Нике ощущение реальности, рухнувшее после происшествия.
Вот только ответить словами сразу почему-то не получилось, язык, как подметка, присох к глотке, поэтому девушка лишь кивнула.
— Ты зачем побежала? Куда-то опаздывала? — в голосе Сандера отчетливо слышалось искреннее недоумение.
И со столь же искренним недоумением уставилась Ника на альраханца в ответ. «Неужели не понимает?». Не понимал. Натурально. Стопроцентно. Без обмана. Притворяться ТАК было невозможно. Упавшее на крыльцо дерево забылось, куда интереснее было другое. Молодая писательница с давным-давно повернутыми набекрень мозгами сделала свои и, что удивительно, соответствующие реальности выводы и уверенно озвучила их:
— Ты не русский.
— Откуда такая занятная мысль? — слегка досадуя на себя, удивился Пепел. Языкового барьера, благодаря амулетам, при переходе возникнуть не могло, а значит, выводы Ника сделала из поведения спутника.
Он слишком привык опираться на чутье в любых действиях, реагируя в незнакомом мире на незнакомые объекты более инстинктивно, чем руководствуясь точными данными. С Никой выбрать верную линию и предвидеть реакцию не получалось, видимо, из-за этого альраханец и попал впросак. Впечатление новое, интересное, но не особо приятное.
— Ты даже не понимаешь, что оскорбил меня предложением переспать, — ответила девушка, щеки покраснели, но говорила она твердо. — Любой русский, каким бы распальцованным кошельком на ножках или золотым мажором он ни был, понял бы причину поступка, даже если счел его глупым. У нас первое свидание не принято заканчивать в постели.
— О? А почему? — альраханец заинтересовался повадками землянок.
— Потому что перпендикуляр, — сердито огрызнулась Ника и прыснула, когда сообразила: оскорбитель очень старательно пытается вникнуть в суть объяснения, даже слегка свел брови. Злость, досада, разочарование и мысли на тему: «Чего же я такая невезучая? В кои веки кто-то понравился и тут облом», сменились интересом созвучным тому, что испытывал Эльсор.