— В некоторой степени, мы выполнили задание Владычицы, выяснили источник опасной информации и даже отрезали путь к нему. Альраханцам более недоступны просторы Террона, но быть совершенно уверенными, что о Видящей не проведают и не смогут использовать наши противники, невозможно.
— Я не понимаю, Инзор, — тряхнул головой Глеану, уже не заботясь о прическе, ставшей набором узлов, почище любого плетения макраме. — Неужели Террон разумный мир?
— Нет, во всяком случае, в нашем понимании, измерения, подобные ему, разумными или даже условно разумными не считаются. Все происходящее не более, чем инстинктивные действия. Так ты отдернешь руку от пламени, не желая обжечься, — прояснил ситуацию Искра.
— Тогда, есть ли гарантия, что Террон не распахнет врата нашим недругам, случись им проведать о Видящей и вознамериться ее использовать против Альрахана? — обозначил ключевой вопрос Лед, машинально присаживаясь на стул. Ему хотелось все основательно обдумать. Альсор запутался в происходящем и совсем упустил из виду побочные эффекты выдворения с территории мира. Плоть проходила невозбранно не только сквозь стены и двери, а и сквозь мебель. Красавец сразу вспомнил об этом досадном факте, когда его седалище миновало сидение стула и соприкоснулось с полом комнаты. И тут же задумчиво нахмурился:
— Кстати, а почему мы сквозь пол не проваливаемся?
— Потому что видимость пола наложена на плотный массив реальности, в которую нас выпихнул Террон, — поведал знаток тайн Мироздания — Искра.
— Я не вижу ничего другого, — намекнул Глеану.
— Нас выпихнули, но мы не желали уходить и до сих пор продолжаем цепляться за реальность покинутого мира, — усмехнулся Инзор, — вон, спроси лучше Пепла, что видит он.
— Два мира, — не дожидаясь заявленного вопроса, проронил сероглазый, подходя ближе к Нике и вглядываясь в ее черты. — Этот пол совпадает с лавовой пещерой в горах. Цвет знакомый, кажется, это Рандарские каверны на Фистораше.
— Поня-я-тно, — протянул Лед. Теперь, после подсказки, ему и самому начало мерещиться что-то вроде гладкой, с багряно-черными натеками поверхности.
Рандарские каверны — так звались предгорья, испещренные тоннелями различной формы, образовавшимися в результате выбросов магической лавы дремлющих вулканов Фистораша. В этих тоннелях, чьи стены были гладки и отличались цветовым разнообразием, можно было блуждать годами, если не случится столкнуться с кем-то из местных хищных обитателей. Как-то, пару десятков лет назад, Глеану и Пепел охотились здесь на фаргов. Мама, помнится, изрядно повеселилась, разглядывая брошенный к ее ногам клубок из когтей, клыков и шипов.
Изображение тоннеля, подсвеченного самой застывшей лавой, наплывало, наслаивалось, двоилось, вызывая раздражение и желание хорошенько проморгаться.
— Итак, братья, наше решение? — поставил вопрос ребром Лед.
Ответить ему не успели. На ковре заворочалась и что-то тихо простонала девушка. Пребывающие вне Террона окружили писательницу. Ника потерла рукой лоб, поморщилась и, распахнув глаза, села на ковре.
— Глеану? Эльсор? Инзор? — хрипловато позвала Видящая.
— Мы здесь, Ника, — ответил Пепел с грустной улыбкой, и, конечно, его не услышали.
Девушка встала, растерянно оглядела чистую комнату. Ни следа незваных гостей с Альрахана, располосованных штор и ковра, заказанного ужина из ресторанчика. Ника позвала еще раз очень тихо, почти севшим голосом, и в ответ донесся только стук молотка деятельного соседа слева.
У домовитого Пал Палыча в квартире никогда не прекращался ремонт. Юная гражданка Соколова давно бы уже совершила убийство в состоянии аффекта, если бы ее спальня не граничила с квартирой тишайшей пенсионерки Буяновой, ложащейся спать сразу после восьми. Но сейчас Нике было плевать на бесконечный стук.
Бедная девушка метнулась к зеркалу, ощупала совершенно целый пиджак. Пошатываясь, добрела и рухнула на стул, тот самый, на который не удалось сесть Глеану, зашептала горько, отчаянно и тоскливо:
— Приснилось. Все приснилось, приснилось, приснилось. Сумасшедшая, сумасшедшая…
Продолжая шептать, Ника уронила голову на руки и, раскачиваясь из стороны в сторону, отчаянно зарыдала.
Трое стояли рядом и смотрели, смотрели. Рот Глеану кривился, а руки сжимались в кулаки. Инзор глубоко вздохнул. Пепел не сказал больше ни слова, он только смотрел и все больше мрачнел. Братья редко видели обыкновенно невозмутимого альсора таким. Он даже убивал спокойно, без злости или ярости. А сейчас, Лед мог бы поклясться, что ему не послышалось, Пепел скрипнул зубами.