— Я тут подумываю жениться на Яге.
— Очень смешно. Этой бизнес-леди до тебя дела нет.
— А ещё мне вдруг захотелось украсить спальню перьями жар-птицы. Освещение прекрасное.
— И пожарные будут в восторге. Не боишься, что птичка тебя и заклюёт, и обматерит после таких приколов?
— А как насчёт того, чтобы спродюсировать музыкальный тур Баюну?
Марья закатила глаза.
— Выкладывай уже. Что случилось?
Кощей перевёл взгляд на официанта, но руки Марьи не отпустил. Им принесли закуски — настолько маленькие, что девушка, будучи военным человеком, называла "харчком в тарелке". Хорошо, плевком в тарелке. Она всё-таки ещё и леди.
— Ладно, моя проницательная ведьма, — он перешёл на шёпот, его глаза изменили цвет с чёрного на льдисто-голубой — цвет смерти. — Скажи... давно ли ты бралась за меч?
Марья в нетерпении заёрзала на стуле.
— Ты, подонок, держишь меня в постоянном тонусе.
— Как видишь, не просто так, — он потёр подбородок, ухмыляясь. Скорее всего, Кощей сейчас вспоминал самые яркие эпизоды их отношений. — Скажи, как давно ты видела парней, у которых во лбу солнце, на затылке месяц, а по бокам звёзды?
— Этих выскочек? Чаще, чем их папаша.
Кощей оценил шутку, хмыкнув, но потом моментально стал серьёзнее.
— А как насчёт Гамаюн? Давно с ней общалась?
Марья нахмурилась, но припомнить ничего не могла.
— Соколовичи? Снегурочки? Лихо?
— Слушай, последнюю даже ты остерегаешься.
— Но тем не менее... они пропали. И все за один год.
Марья взглянула ему в глаза. Она хорошо знала своего непостоянного любовника и могла быстро определить, когда он лгал. Сейчас Кощей был крайне серьёзен.
— Та-а-а-ак...
— Я хочу в этом разобраться.
— Погоди... тебе-то до этого какое дело?
— А такое, — размеренно начал он, — что у нас завёлся либо одержимый фанатик, убивающий нежить, либо очередной, — он скривился, — герой. А герои просты, глупы и предсказуемы. Все они хотят счастливого финала с красоткой женой.
Он применил свою иноземную силу. Черты его лица исказились, кожа исчезла, явив истинный облик Кощея: белый череп, чёрные провалы глаз и сияющие в них льдисто-голубые огоньки.
— И убийством верховного зла.
Марья на секунду опешила. Потом прыснула. Потом расхохоталась своим могучим богатырским смехом.
К сожалению, такое уже было. Марья пыталась встречаться с другими мужчинами, встречалась с героями, которые всякий раз хотели избавить хрупкую девушку от самого страшного зла — могущественного бывшего.
Каждого из них Кощей либо убивал взмахом руки, либо рубил на много аккуратных равных частей, превращал в своих слуг и устраивал живым мертвецам истинный Ад на Земле.
Боже, ну что за мужчина...
— Да, знаю, — отмахнулся Кощей. — И всё же, герои всегда страшно вредят бизнесу.
Он сощурился, вновь приняв человеческий облик.
— К тому же, если с тобой что-то случится...
Марья улыбнулась. Как трогательно. О ней беспокоился тот, кто был самой частой причиной её ночных кошмаров. Мужчина, который грозился убить её так же часто, как и швырял на кровать.
Но всё же, она решила прислушаться к его предупреждению.
— Герой, значит. Ты ходил к колдунам?
— Они боятся меня настолько, что улетают первым рейсом на другой конец планеты, стоит мне прибыть в их город.
Марья закатила глаза.
— Говорила я тебе не казнить их? Говорила? Нет же, он заладил своё: "Хочу самобранку, хочу платочек... убью за них любого". Доубивался.
Кощей развёл руками.
— Тебя они послушают.
— Конечно, послушают. Будто у них есть выбор.
Марья вонзила вилку в плевок на тарелке и проглотила за один укус изысканное блюдо, стоящее не меньше восьми тысяч рублей.
Кощей вновь лениво улыбнулся.
— Чего? — насупилась Марья.
— Всё, как в старые-добрые. Ты, я... и малолетний недомерок, мечтающий о роковой красотке.
— Теперь я красотка? И больше не жирная?
— Я задел тебя этой глупой шпилькой? — он вновь потёр подбородок. — Буду почаще её использовать.
— Слушай, престарелое ты чмо, а иди-ка ты к чёрту.
— Я был у него неделю назад. Пили живую воду пятидесятилетней выдержки, спорили о политике и устроили сто семьдесят три аварии на МКАДе. Двадцать шесть — со смертельным исходом.
Марья нахмурилась, но промолчала.
— Кстати, живая вода у меня ещё осталась. Не желаешь после ресторана...
— После ресторана, дорогой, — процедила она, вложив в голос как можно больше яда, — у меня диета.