И в то же время, несмотря на вредность, Сивка был здоровым мерином, мощным и, что самое важное, готовым работать. Это Марье понравилось. Ей в принципе нравились простые, но работящие люди. Ну или, работящие богатырские кони. Сути это не меняло.
— Олежа может убежать, — Кощей стряхнул пепел в пепельницу. — В слкчае чего догнать сможешь?
Конь закатил глаза.
— Можно взять семена табака, высадить поле, вырастить, просушить, набить твои сигары, организовать продажу и сбыть каждую, а только потом выдвигаться — и всё равно догоню.
— Твой сарказм начинает раздражать.
— Я стараюсь.
Он тряхнул металлической гривой, фыркнул, горделиво вскинул огромную голову.
И понравился Марье только больше.
Ей нравились своенравные кони, нравились дикие, злые жеребцы, к которым нужно было находить подход. Такие неслись на противника галопом, желая убить его сильнее самой Марьи.
Она протянула руку, коснулась массивного тела коня, закрыла глаза, ощутив холод металла и мощное механическое сердце где-то внутри, гонявшее бензин по жилам. Сивка вновь фыркнул, но промолчал.
— Нравится? — спросил Кощей, выдыхая дым. — Таких Яга не продаёт. Пришлось за него воскресить пару полезных ей мертвецов.
Кощей говорил об этом обыденно, буднично, но обычно он был невероятно строг к соблюдению правил. Основное из них — закон жизни и смерти. Жизнь переходит в смерть, но не наоборот. Душа отправляется в загробный мир по мосту из звёзд, который Марья за свою долгую жизнь слишком часто видела, но никогда не пересекала.
Она посмотрела на Кощея.
— Он прекрасен, — девушка не сдержала улыбки, Сивка вновь горделиво вскинул голову. — Но... кого потребовала Яга? Разве этой психопатке есть дело до людей?
— Бывшего мужа, — ответил он. — Рагана придумала способ убить его больнее.
— Ну кто бы сомневался.
Марья поставила ногу в стремя Сивки и ловко взобралась в седло. Конь даже не шевельнулся, лишь обернулся к ней, окинул придирчивым взглядом и выдал:
— Я понял, почему ты к ней привязался, хозяин.
— Ну?
— Знает толк в позе наездницы.
В этот раз Кощей не сдержал смеха, заржал и Сивка, потрясая роскошной гривой.
Прежде, будучи моложе, Марья обижалась на подобные шутки.
А потом, с годами, стала мудрее.
Теперь вместо обид она попросту забирала у Кощея кредитку, отправлялась в ЦУМ и лишь Бог ведал, сколько она тратила на брендированную одежду. И тратила она с удовольствием, с наслаждением, прекрасно зная, как сильно дорожил этот жлоб своим златом. Марья тратила, пока не уставала от бесконечных примерок, тратила, пока не удовлетворяла жажду мести.
Кощей ни разу не видел её в одной и той же одежде — и это была лишь его вина.
Когда мужчины отсмеялись, Марья небрежно бросила:
— Знаешь, Сивка, я тоже его выбрала не просто так. Люблю... тряхнуть стариной.
В этот раз конь ржал и срывался на нечленораздельные звуки, Кощей надменно вскинул бровь. Марья улыбнулась ему, довольная эффектом.
— Пристраивайся сзади, — сказала она. — Тебе привычно.
Марья не стеснялась своего юмора — научилась этому с годами. Богатырша, а особенно воевода, не имела права стесняться, показывать слабость и женственность. Именно поэтому её воины говорили, что её язык острее меча, а в боях она была так же хороша, как и в пошлых шутках.
Кощей забрался в седло, сжал поводья. Марья закусила губу, ощутив его настолько близко, почувствовав прохладную кожу, его дыхание на щеке.
Он ей нравился. Всегда нравился. Даже в моменты, когда они ссорились.
— Включить силовое поле, — сказал мужчина.
— Да-да, сам знаю.
Что-то загудело в воздухе, и вокруг Сивки образовалась плотное поле из чистой энергии. По спине Марьи пробежали мурашки, пряди её волос, которые выбились из косы, встали дыбом.
— Навигатор, — продолжил Кощей. — Республика Алтай, гора Белуха, деревня Орвар.
— Маршрут построен, — с издёвкой в голосе произнёс конь.
Он взрыл копытом асфальт, фыркнул, тряхнул гривой. И поскакал. Так мощно, что под его подковами тряслась земля, так изящно, что казалось, будто конь готов воспарить над землёй.
Так и случилось. Набрав скорость, Сивка оттолкнулся от асфальта и взмыл в небо. Он скакал по чистому воздуху, как по твёрдой поверхности, выдыхая пар, фыркая и пронзая облака.
Марья была в восторге от невероятной силы металлического коня.
— Посмотри вниз, — шепнул Кощей ей на ухо.
Она посмотрела, и от открывшегося вида у неё замерло сердце. Под ними, под сияющими копытами Сивки была сверкавшая огнями, никогда не спящая и с высоты похожая на драгоценный камень Москва.