— Если Гильдия мессии зачистит это подземелье, они могут сказать что угодно…
Горбачев расслабил свое каменное выражение лица и уставился на О Се-чана:
— Но почему ты решил провести эту операцию именно сейчас?
На этот вопрос О Се-чан просто пожал плечами:
— Это потому, что у меня никогда не было игрока, способного на такое.
— Неужели ты и вправду этого не делал по этой причине?
— Подумай об этом. Кто может спасти Гильдию Мессии? Гильдия Мессии переполнена лучшими из лучших.
— Ах.
Только тогда до Горбачева дошла правда о словах О Се-чана.
Не каждый мог стать благодетелем Гильдии Мессии.
Спасение Гильдии Мессии было бы чем-то, что считалось невозможным. Огласка и изумление, которые вызвало бы такое действие, были бы интенсивными.
— Этот игрок по имени Ким У-чин действительно так хорош?
Реализация этого плана сейчас означала, что он действительно верил в то, что Ким У-чин был сильнее, чем те члены Гильдии Мессии.
— Ты когда-нибудь видел, чтобы я тратил деньги, если в этом не было необходимости?
Тратил деньги.
Горбачев кивнул на эти два слова.
Видеть, как О Се-чан без колебаний тратит много денег, было чем-то таким, чего Горбачев никогда раньше не видел и, вероятно, не увидит в будущем.
— Это правда, — Горбачев перешел к следующему вопросу, о котором хотел поговорить. — Вопрос в том, когда правда будет раскрыта... Ты уверен, что тебя не поймают?
Если Гильдия Мессии не окажется бесполезной, они в конце концов проведут расследование и поймут, что Исаак Иванов на самом деле был фальшивым человеком.
— Меня могут поймать.
О, Се-чан не был полностью уверен, что ему удастся избежать поимки.
— Если Россию вдруг не накроет волна демократии немецкого уровня и вся коррупция, совершенная теми, кто находится у власти, не окажется в миг раскрытой, пока все высшие чины сидят в своих кабинетах, потягивая водку и смотря телевизор, я буду пойман где-то через год.
Горбачев рассмеялся над его словами.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться.
Это было очень надежно.
— Тогда этого должно быть достаточно для соблюдения формальностей.
— Ты уезжаешь?
— Поскольку компания расширяется, предстоит еще много работы. Мы также должны сделать все возможное, чтобы сохранить подлинную личность Исаака Иванова незамеченной.
— Да, мы должны поощрять рост коррупции.
После слов Горбачева О Се-чан поднялся на ноги. Встав, он взял еще одну шоколадку и положил ее в карман.
Горбачев не удержался и покачал головой.
— Почему ты все время кладешь шоколад, который принес в подарок, в карман?
— А?
О Се-чан удивленно посмотрел на него и проверил шоколадки в кармане.
— Ах, это привычка, привычка. Каждый раз, когда я иду в ресторан или банк, я всегда уношу все конфеты, которые там есть. Ха-ха!
О Се-чан неловко улыбнулся, и Горбачев снова покачал головой.
— О! Как поживает Исаак? Надеюсь, он в безопасности!
* * *
Пак!
Битва закончилась, когда грудь Черного Оборотня пронзило копье, которым управлял закованный в броню солдат-скелет.
Это означало конец невероятно долгой битвы против почти тысячи Черных Оборотней.
— Ах…
— Все кончено?
На поле боя было тихо, так как ни у кого не было сил радоваться победе.
Они просто смотрели на скелет, стоящий над трупом оборотня с пустым взглядом, не зная, что делать.
Все ясно видели, что произошло в битве.
Образ группы бронированных скелетов, бросающихся на волну Черных Оборотней, был чем-то, что запечатлелось в их памяти на всю оставшуюся жизнь.
"Что это было?"
"Что это за чудовища, черт возьми?"
Однако никто по-настоящему не понимал, что происходило у них на глазах.
Сражение с солдатами-скелетами, казалось, вышло за рамки их здравого смысла.
Первой очнулась от оцепенения не кто иная, как капитан Кан Юн-чи.
"Наверно, мне следует поздороваться с нашим спасителем".
Приняв решение, она подошла к Ким У-чину, который носил маску черепа, и склонила голову.
— Спасибо.
Когда она выразила свою благодарность, Ким У-чин повернулся и посмотрел на Кан Юн-чи сквозь маску.
— О, возможно, ты не умеешь говорить по-корейски…
И только тогда она вспомнила, что человек на против нее — русский.
— Я сделал... то, что должен был сделать.
Ким У-чин выплюнул корейские слова ломаным сухим голосом.
— Ах.
Кан Юн-чи кивнула и снова поклонилась.
— Тем не менее, спасибо.
Ким У-чин тоже кивнул ей. После этого он повернулся к ней спиной и пошел прочь.