"Исаак Иванов наконец-то попадает в мои руки... Как интересно".
С точки зрения Пак Ён-вана, это была прекрасная возможность действительно стать больше, чем спонсором Исаака Иванова.
— Скажи Исааку Иванову. Если он подчинится мне, я буду поддерживать его всеми возможными способами.
Он показал свою готовность заплатить цену.
Ким У-чин уточнил еще раз.
— Мне сказать ему именно эти слова?
— Именно.
— Понял.
— Хорошо, тогда на этом важные вопросы вероятно закончились. У тебя есть еще что сообщить?
— Да нет.
Пак Ён-ван кивнул в ответ.
И в этот момент...
— А!
Ким У-чин внезапно остановил Пак Ён-вана, который уже собирался закончить разговор.
— Мне нужно финансирование.
— Финансирование?
Выражение лица Пак Ён-вана сморщилось, когда он об этом услышал, и Ким У-чин кивнул, объясняя:
— Поскольку я официально мертв, я не могу использовать средства, которые были оставлены на мое имя. Поэтому, пожалуйста, поддержите меня. И поскольку я в такой ситуации, мне нужно в два раза больше, чем обычно.
Сердце Пак Ён-вана слегка дрогнуло при этих словах.
— ...Я поддержу тебя.
— Спасибо. Конечно, пожалуйста, используйте деньги, которые являются чистыми.
— Не волнуйся, я дам тебе достаточно отмытых денег, чтобы даже подкупить президента.
На этом разговор закончился.
Как только видеозвонок закончился, Пак Ён-ван достал свой смартфон и позвонил секретарше.
— Мне нужны отмытые деньги, чтобы отправить их Ким У-чину. Возможно ли это сделать прямо сейчас? О Се-чан? Хорошо, тогда сделай это.
После телефонного звонка Пак Ён-ван лежал на кровати и размышлял.
"Я рад, что Ким У-чин жив".
Глава 191.1
В лучшем суши-ресторане Японии было не так-то просто даже забронировать столик.
Тем не менее, во второй раз три человека забронировали ресторан, который всегда был полон клиентов.
Это была неописуемая роскошь.
— Я рада, что у меня появился еще один шанс провести с вами встречу как полагается.
Ким У-чин, который носил маску Исаака Иванова, не сразу отреагировал на слова Миядзаки Сакуры.
Кроме того, выражение его лица не обещало ничего хорошего.
Его лицо застыло, а глаза были холодны.
То же самое относилось и к Ли Чин-а, сидевшему рядом с ним.
Оба они холодно посмотрели на Миядзаки Сакуру.
Было ясно, что они не хотят там находиться.
— Честно говоря, я не хочу наслаждаться таким отдыхом.
И если этого было недостаточно, чтобы выразить свое неудовольствие, Ким У-чин заговорил по-английски.
— Я здесь только для того, чтобы подтвердить сделку. Произошел несчастный случай, но я зачистил подземелье, как и обещал. И теперь настала очередь Святого Меча сдержать свое обещание.
Сказав это, Ким У-чин сразу же перешел к главному вопросу.
— Я хотел бы получить Щит Эгиды.
При этих словах Сакура Миядзаки сделала глоток чая, стоявшего перед ней, как будто она пыталась избежать немедленного ответа.
В комнате повисло напряжение.
Конечно, внутренние мысли Ким У-чина не были напряженными.
В его теле не было даже намека на напряжение.
"Я все контролирую".
Ситуация была ясна.
Святой Меч обещал дать им Щит Эгиды, но на самом деле у него не было Щита Эгиды.
В конце концов, единственное, что он мог сделать, — это заплатить цену, эквивалентную этой.
"И поскольку они не могут избежать этого, лучше закончить расчеты быстро".
Более того, оплата не то, чего они могли избежать только потому, что хотели.
Другими словами, им придется вести переговоры, и Ким У-чин был тем, кто держал в этих переговорах бразды правления.
Вот почему ему не нужно было нервничать.
— Во-первых, я начну с извинений. Обещанная в то время награда, Щит Эгиды, не может быть предоставлена из-за непредвиденных обстоятельств.
Ситуация развивалась именно так, как предсказывал Ким У-чин.
— Тогда я хотел бы получить предмет эквивалентной ценности.
Миядзаки Сакура прямо начала переговоры с четкой просьбой, а не праздными замечаниями.
— А что бы вы хотели взамен?
— Какие предметы у вас есть?
— Я не могу раскрыть эту информацию. Если есть какой-то предмет, который вы хотите, мы посмотрим, сможем ли мы под это подстроиться.
Конечно, она по-прежнему намеревалась максимально сократить потери в ходе этих переговоров.
Это также означало, что она готовилась к долгим переговорам.