Что-то мягкое проехалось по щеке Шуна, он скосил глаза и увидел длинную серебристую прядь волос. Пальцы, которые почему-то были холоднее космического пространства, прикоснулись к его вискам, и тихий голос сказал на ухо:
— Ты думал, что все будет так просто?
Голову Шуна сковало обручем адской боли, словно кто-то накинул на нее раскаленное лассо и тянул теперь, пытаясь расплавить кости и вскрыть черепную коробку. Шун закричал. Пустота ворвалась в рот, затопила легкие. Вопреки логике, раздула их так, что грудь теперь выпирала из-под футболки колесом, ребра затрещали. Шун взмахнул руками, не особо надеясь на чью-то помощь, однако его ладонь перехватили и крепко сжали. Боль отступила, вслед за ней потихоньку рассеялась темнота, с трудом сфокусировав взгляд, Шун рассмотрел впереди невысокого сухопарого человека. Было странно осознавать, что этот немолодой уже мужчина может сжимать его пальцы с такой силой, и эта странность казалась очень знакомой.
— Не беспокойтесь, — сказал мужчина, отпуская его ладонь. — Таблетка никак не заденет ваших личных воспоминаний. И сработает она только в случае крайней необходимости.
— Господин Вигман, я признателен за такое доверие, но… если бы вы видели табель о моей успеваемости…
Шун не сразу узнал свой голос. Это что, шутка какая-то?
— Поверьте, вы сами не знаете своего потенциала, — улыбнулся мужчина. — Я присяду?
— Ох, конечно! Простите, что сразу не предложил! — Шун из воспоминаний засуетился.
— Дело в том, что у нас кое-кто пропал…
Шун успел понять, что принимает гостя у себя дома, а в следующее мгновение картинка задергалась, через нее проявилась другая: в зале царил беспорядок, стулья перевернуты, массивный стол небрежно сдвинут к стене, словно кто-то очень сильный устроил в его доме потасовку. Издалека послышались женские крики. Они были жуткими, влажно-утробными, словно кого-то резали заживо, причем в сознании. Шун зажмурился. Он вдруг вспомнил — очень ясно и отчетливо — что расправу над Соней устроили прямо у них дома, не озаботившись даже тем, что ее младший брат стал невольным свидетелем.
"Не вспоминай, не вспоминай! — закричал Шун. — Умоляю, только не вспоминай до конца!"
Тьма была благосклонна, тьма снова окутала его своим холодом, прошлась по вискам тонкими пальцами, успокаивая. Прошептала в ухо:
— Падай глубже.
Звезды закрутились хороводом, чувство падения отдалось в голове тупой болью.
"Почему я ничего не забываю, а наоборот вспоминаю? — подумал Шун. — Может, они что-то сделали? Запустили обратный процесс, чтобы восстановить поврежденные участки? И я начал вспоминать все моменты, которые были уничтожены еще раньше? Сколько раз они давали мне эти таблетки? Как много я забыл?"
Падение замедлилось, Шун плавно приземлился среди аудитории, рядом стояли его сокурсники.
— Подходите по одному, — сказал впереди мистер Кам. Он держал в руках прозрачную коробку с небольшими блистерами. — Потом разбейтесь на пары и подумайте, какое именно действие вы будете стирать, запишите его, чтобы было вещественное доказательство. Принимайте таблетки только после того, как все обговорите со своим партнером. Отчет по качеству работы таблеток я жду к завтрашнему дню.
Шун полетел ниже, прошел сквозь пол и приземлился в кабинете декана.
— …но у вас будет помощник, — улыбнулся Асвальд, кивнув в сторону высокого молодого человека, что восседал на краешке стола.
Шуна вытряхнуло в другую комнату, он опять оказался в своей квартире. Зажал уши ладонями и зажмурился, но продолжал все видеть и слышать. Хвала небесам, воспоминание подкинуло ему продолжение разговора с Вигманом, а не сцену расправы. Похоже, восстановление памяти шло так же фрагментарно.
"Интересно, если ко мне уже приходили федералы, если они уже просили найти господина Новака, то что в тот раз пошло не так? Почему мне стерли память? Я кому-то что-то рассказал?"
— Мы не знаем, где именно его держат, так что вам придется спуститься самому.
Вигман крутанулся в кресле Шуна, на миг скрылся за его высокой спинкой. А когда кресло развернулось обратно, в нем сидел Стальной Пес. Он подался вперед и добавил:
— Спустись еще ниже.
Мимо пролетели перекрытия и этажи, золотое сияние разлилось под ногами, Цитадель раздвинула блоки, из которых был выложен ее пик, обнажила глубину.
"Ну вот они и добрались до секретов, — подумал Шун. — Интересно, после этого меня убьют?"
Стальной Пес уже ждал его посреди зала, подернутого розоватым туманом. Он стоял, заложив руки за спину и вскинув голову. Как только ноги Шуна коснулись пола, Пес схватил его за запястье, сказав:
— Еще немного.
Каменная поверхность засосала его, Шуна окутала тьма. Она была живой, она пульсировала, но эта пульсация показалась ему такой родной и долгожданной…
В какой-то момент он понял, что парит с закрытыми глазами. Открыл их и ошалел от буйства красок и форм, что окружили его хаотичным хороводом. Это было так прекрасно, так всеобъемлюще, так самодостаточно… словно вся вселенная сжалась в небольшой объем, проявилась в нескольких секундах. Шун заплакал. Еще немного — и он сойдет с ума, рехнется от восторга и переполняющего его счастья…
Кто-то осторожно потянул его за руку дальше, краски схлынули, формы оскудели, оставив перед его взором лишь огромный стеклянный город и высокого худощавого человека, который и держал его ладонь.
— И вот мы снова встретились, — сказал имба, скупо улыбнувшись. — Понимаю твое стремление сбежать подальше, но мне пришлось вмешаться.
Они стояли посреди пустой улицы, слева и справа уносились вверх зеркальные небоскребы, а впереди, сразу за спиной Тони, раскинулся цветущий парк. Имба снова был в непривычной одежде, как в том сне-воспоминании, и прическа была такая же: черно-белые волосы торчали в беспорядке, падали на лоб длинной челкой.
— …что? — не понял Шун.
— Они запустили процесс полного восстановления твоей памяти. И одновременно — считывания. А это довольно болезненные процедуры. Вот твое сознание и попыталось укрыться в безопасном месте. — Тони выпустил его ладонь, сел на мраморный тротуар и похлопал рядом, приглашая. — Проблема в том, что область стагнации безопасна лишь для тебя. Меня. Для таких, как мы. Но не для обычных людей. Если ее увидят те, кто смотрят твои воспоминания, они… просто умрут. Ну или сойдут с ума, в лучшем случае.
— Что за область? — спросил Шун машинально.
— Темная материя, ангельский уровень, невидимая глазу часть спектра, правь. Называй, как нравится, — усмехнулся Тони. Снова похлопал рядом с собой. Шун сел. — Тот психический всплеск, что ты устроил в Цитадели, уничтожил не все, в твоей голове осталась часть искусственных нейронов. Через них я тебя сюда и затащил.
— А это…
— Ага. Даон.
Шун осмотрелся.
— Как-то тут безлюдно…
— Так выброс же. — Имба тоже обвел взглядом опустевшие улицы. — Федералы пытаются достать Стального Пса.
— Вы явно не на их стороне…
— Ха! Ха-ха! — развеселился Тони. — Ты такой забавный, когда ничего не помнишь!
— Почему все так уверены, что знают меня лучше, чем я сам… — буркнул Шун.
Первое удивление прошло, он хорошо понимал, что происходящее не является ни сном, ни воспоминанием, ни галлюцинацией. Все происходит на самом деле. Та конфета, что когда-то была подарена ему странным богатым незнакомцем, распалась в нем на миллиарды крошечных нано-роботов, а те распределились по телу дублирующей нервной системой. Всплеск в Цитадели был так силен, что смог пробить виртуальную реальность, дотянуться до физического тела Шуна и выжечь искусственные нервные волокна. Практически все, если верить имбе.
Так это получается… Он и правда проделал брешь между мирами?
— О, не переживай, — небрежно махнул рукой Тони, словно прочитал мысли Шуна. Хотя, скорее, у того как всегда все было написано на лице. — Изначально планировалось, что ты отдашь всю накопленную силу Нулевому Королю. И вот если бы всплеск произошел в его сознании, а не в твоем, то все было бы намного, намного хуже. Твой сброс, конечно, тоже привел к тому, что между реальностями образовалась большая дырень, но рою пока не до этого. Да и ты не нулевой пользователь. Иначе имаго бы уже вовсю лезли в головы игроков, мир горел, дети кричали… ничего приятного.