— Вы называете что-то, исходя из открывающихся возможностей. Люди же частенько вкладывают в название те ограничения, с которыми им придется столкнуться, — ответил Лиам. — Но да, так было бы логичнее.
Они поднимались на холм небольшой компанией: только войд, правитель, его жена и сын. Лиам сам настоял, чтобы мальчик шел с ними, Лоту не решился перечить. А Има побоялась оставлять чадо без своего присмотра.
Аврора тонула за горизонтом, золотое море полей багровело со стороны заката, на небе стали появляться первые звезды. Учитывая, что второе светило, Мерида, стояло все еще высоко, картина получалась сюрреалистичной.
Холм находился с другой стороны от столицы, и за приземистыми домами Лиам не видел ни космодрома, ни своего звездолета. Но он чувствовал на себе цепкий взгляд Ланафея, готового выйти из режима сна и примчаться на помощь в любой конец вселенной.
На саму вершину он взошел один, попросив сопровождающих остановиться метрах в пяти. Огляделся. Прямо по курсу были причудливые изогнутые скалы. Лиам знал, что за скалами ничего нового, только все те же поля и неказистые города. И так до самого океана. Он закрыл глаза и прислушался к тихому шелесту колосьев.
— Вы ведь еще можете это остановить? — спросил Лоту с тревогой. Видимо, ему показалось странным, что войд бездействует так долго.
— Конечно, — ответил Лиам спокойно. — Кажется, спора попала в полость Роша Авроры, поэтому формируется так медленно. Гравитация — везде гравитация. Вырезать ее будет нетрудно.
Он достал секатор, активировал его и вытянул правую руку вперед. Пространство озарилось короткими яркими сполохами, а потом начало рваться, обнажая черноту. За спиной Лиама раздались испуганные крики.
— Все нормально, — поспешил он успокоить семейство Лоту. — Я просто задаю координаты разреза. Вас это никак не коснется.
— Разве нельзя отмотать время назад? — громко спросил правитель. — Пока этой штуки там еще не было?
— К сожалению, нет. — Лиам убрал секатор. — Прорыв как айсберг, видимая часть несоизмеримо меньше скрытой. Спора прорастала в ваше пространство ни один год. — Он скосил глаза и увидел на лицах спутников недоумение. — Что? Ах да, вы же не в курсе, что такое айсберг. — Он усмехнулся и продолжил, не спеша спускаясь с холма: — Ваша теплая планета — просто рай какой-то. Ни холодов, ни хищников. И как так получилось? К тому же… я не властен над тем временем, что проходит здесь, пока я нахожусь в режиме стагнации.
Воздух над холмом колебался еще несколько секунд, потом медленно успокоился. Цветастая клякса в небе потускнела и потемнела. Это все, на что могли надеяться наблюдатели с Азолло. Хотя там, в космосе, процесс выглядел захватывающе: пространство бурлило, исторгая из себя чужеродный элемент.
— Они умирают? — тихо спросил Сохо.
— Нет, — Лиам встал рядом с ним, заложил руки за спину и тоже посмотрел на небо, — они возвращаются туда, откуда пришли.
— А где это место?
— Очень далеко. Мы называем его дном.
— Почему дном?
— Потому что это низший энергетический уровень. Со временем любая система усложняется, законы ее развития совершенствуются. Кармическая энергия уплотняется. И наша вселенная — не исключение. Разумные миры, которые населяли вселенную в начале времен, имели только три варианта будущего: они усложнялись, подстраиваясь под общую метрику, они вымирали, не сумев подстроиться, или запечатывали себя в споре, что тоже является своеобразным режимом стагнации. Спора выпадает из вселенского узора, потому что больше не располагает кармической энергией. Но подняться на высшие порядки она конечно же не может, да и в обычном мире удержаться не в состоянии, вот и опускается на самое дно.
— Так они — демоны? — пролепетал Сохо.
— Конечно, нет, — хлопнул его по плечу Лиам. — Демонов не бывает.
Сохо благодарно кивнул, не отрывая взгляда от неба. Лиам обошел его со спины, чтобы не загораживать ребенку обзор, шепнул Лоту:
— Из него получится отличный управленец порядком. Но и войд выйдет неплохой, подумайте над этим.
Правитель кивнул, а Има нахмурилась — она тоже слышала слова гостя.
— Наши ученики часто навещают своих родителей, теперь другие времена, — поспешил успокоить ее Лиам. — И… не удивляйтесь, если мой корабль будет висеть на вашей орбите ближайшие недели. Прихожу я быстро, а вот уходить могу довольно долго.
Распрощавшись с провожающими, Лиам взошел на борт Ланафея, дал немедленный старт. Корабль послушно приподнялся над площадкой и метнулся за облака мгновенным импульсом, вынося войда на орбиту Азолло. Оказавшись наедине с космосом, Лиам снова превратил стенки в панорамное окно и уставился на то место, где еще совсем недавно наблюдалась клякса формирующейся споры. Операция прошла успешно, но что-то все никак не давало ему покоя.
Лиам расслабился и прокрутил время вперед. В запасе у него был месяц. Золотые поля внизу потемнели — начиналась пора сбора урожая. Новых прорывов в системе Аврора — Мерида не произошло. Откуда же это неясное ощущение тревоги?
"Были ли прорывы за последний месяц?" — спросил он у ментального помощника.
"Нет, — ответил тот через пару секунд. — Прорывов не зарегистрировано. Я проверил все секторы".
"Где сейчас находится Мартаад?"
"Господин Мартаад на данный момент находится в режиме стагнации. Послать запрос на его пробуждение?"
"Нет".
Лиам добавил креслу аморфности и откинулся назад, утопая в приятной темно-серой массе. Он хорошо знал, как устроены уровни низшего порядка и не мог глупо отмахнуться от такой штуки, как предчувствие. Тонкие поля вибрировали, создавая вселенский рисунок, закладывая будущее событие, и что-то в человеке улавливало эту вибрацию, но не могло ее осмыслить. У войда имелась "дополнительная опция" — он видел рисунок, видел каждое событие прошлого и настоящего и замечал даже малейшие деформации в петлях. Войд был способен порвать нити в подвластном ему участке и переплести его по-новому. Но пока не завязались все нужные узелки, пока событие не стало общим узором, войд не мог его считать. И полагался лишь на свое предчувствие, как и обычный человек.
Однако, у любой вибрации были свои причины. Бедствия, как и чудеса, никогда не случаются на ровном месте.
Что же не так?
Сделав потолок прозрачным, Лиам посмотрел на широкий рукав галактики. Существовал четкий предел, до которого он чувствовал себя почти божеством. Время послушно текло сразу в двух направлениях, но лишь до определенного момента. А потом начинало пружинить, выходить из-под контроля, и космос наливался чернотой, пугая своей непредсказуемостью. Лиаму был отпущен лишь месяц с момента выхода из режима стагнации, но он давно научился использовать его по максимуму.
"Мне нужен список всех происшествий космического масштаба за последний год".
"Одну минуту", — ответил ментальный помощник, имея в виду именно то, что сказал: ему хватало минуты, чтобы перебрать бесконечное число событий и выдать то, что попадает под запрос.
"Что-то не так со скоростью прорыва", — подумал Лиам.
— Слишком быстро, — сказал он вслух.
"Что слишком быстро?" — уточнил помощник.
— Обычно к моменту прорыва спора уже выглядит, как цветастая сфера, — ответил Лиам. — Это начальная стадия ее формирования. Потом цвет становится бурым, рисунок на поверхности усложняется, приобретает объем. Но наша спора была аморфной. Сначала я подумал, что это из-за звезды, ее ведь угораздило прорваться совсем рядом. И скорее всего причина именно в этом, но если нет? Что еще может быть причиной?
"Слишком быстрое поднятие со дна?" — предположил помощник.
— Хм… а ты не так уж бесполезен.
"Сочту это за комплимент".
— Это он и был, — усмехнулся Лиам, закрывая глаза. — Но спора могла быстро подняться, если только энергетический путь ей уже был расчищен. Возможно, недавно со дна поднялось что-то сверхмассивное… Добавь в список, сколько было прорывов и на какое количество особей.
"За последний год?"
— Давай так. Посмотри десять лет, пять и год.