— А! — Кашлянул, прочищая горло. — Ну… Икс-два снял чертежи с уже готовой установки. Это… петля времени?
— Именно! — широко улыбнулся Асвальд. — В петле времени возможно появление чего-либо из ниоткуда. Не хочешь ли развить эту мысль?
— Ну так… — Шун задумался. — Наверно, у каждой петли есть узел, точка перелома, когда одно переходит в другое. И я вот не очень понимаю, как там все сложилось… Ведь Икс пришел на то место, где уже должен был стоять город. Предположим, что в момент разворота прежний город вдруг исчезает… или даже нет, в течение какого-то времени город… хм… рассасывается, разбирается…
— Ты неподражаем, — перебил размышления Шуна Асвальд. — Знаешь, есть такое выражение: «Когда палец показывает на небо, только дурак смотрит на палец»?
— Так вы сами сказали размышлять…
— А еще есть выражение: «Дьявол в деталях». Обычно человек, размышляя, обобщает информацию, выводя какую-то систему, закон. А ты наоборот — разбиваешь все на части и рассматриваешь по отдельности. Ты ищешь дьявола?
— А еще говорят: «Бог в мелочах», — буркнул Шун.
— Ахха-ха! — Миро откинулся на спинку стула и довольно хохотнул. — Вы оба такие психи…
— Думаю, ты путаешь понятия, — мягко улыбнулся Асвальд. — «Бог в мелочах» означает, что даже небольшое событие может иметь колоссальное значение. Божественная воля заставляет бабочку сделать взмах крыльями — и на другой стороне Земли начинается цунами. Каждая часть бытия, независимо от своего размера, одинаково важна. Однако! Этот самый взмах крыльев нужно рассматривать исключительно как часть чего-то большего, как винтик системы, как дуновение в общем потоке. Но если мы рассматриваем этот взмах как нечто обособленное, отделенное от общего потока бытия, то тут и начинается дьяволизм. Который вполне может привести к тому, что мы начнем поклоняться бабочкам и выпрашивать у них хорошую погоду.
— Я всего лишь хотел уточнить некоторые моменты, — не сдавался Шун.
— А знаешь притчу про учителя, перенесшего через речку женщину? Ему было запрещено прикасаться к женщинам, но он это сделал. Следующий за учителем ученик через некоторое время укорил его за такое грешное поведение. На что учитель ответил: «Я перенес женщину и оставил ее на берегу. А ты до сих пор несешь ее с собой».
— Да, я знаю эту притчу.
— Если я попрошу тебя сделать вывод из этой притчи, что ты ответишь? Примешься рассчитывать в уме размеры реки? Так, чтобы уточнить некоторые моменты…
Миро громко рассмеялся, обращая на себя внимание посетителей. Официантки зашушукались. Но Шун продолжал упорствовать:
— Знание деталей может заложить основу для лучшего понимания.
— Ага, только не пропусти смысл, закладывая очередную основу, — хохотнул Асвальд, допивая пиво. — Никто не начинает заливать фундамент, не имея плана будущего дома. Хотя… должен признать, твои мысли насчет города и вот этой точки перелома крайне интересны.
Он махнул официантке, жестом попросил повторить их заказ. Воспользовавшись тем, что федерал отвлекся, Шун отлучился в уборную. Он выпил всего две кружки пива, но голодный с утра желудок радостно всосал алкоголь, и тело расслабилось. Вслед за телом успокоились и мысли.
Шун пустил в раковину холодную воду, подождал, пока она станет совсем ледяной, ополоснул лицо и посмотрел на себя в зеркало. Стоило признать, что смерть сестры он перенес гораздо легче, чем некогда — смерть мамы. Но под глазами все равно залегли темные круги, а желудок бунтовал каждый раз, как Шун пытался что-то съесть.
«Нужно время, — думал он, промокая лицо бумажным полотенцем. — Еще совсем немного времени». Он знал, что скоро все наладится, и его перестанет бросать из абсолютной эйфории и чувства неожиданной свободы в угрызения совести и полное отчаяние. Необходимо было просто отвлечься и перестать думать о случившемся. Удивительно, но даже в подобной ситуации Миро и Асвальд тонко почувствовали, что именно ему нужно.
— Итак, продолжим наши рассуждения, — заявил федерал, как только Шун вернулся за столик. И пододвинул ему полную кружку. — Что же еще мы можем вынести из истории про волшебный город? Вернее — куда развить ту мысль, что уже пришла тебе в голову?
— Что мы и сейчас живем в такой петле? Поэтому иногда случаются чудеса?
— Можно сказать и так. — Асвальд сделал большой глоток, слизнул с губ пену. Миро сидел рядом, покачиваясь на стуле и обводя зал скучающим взглядом. — Возможно, где-то в далеком будущем с человечеством случилась катастрофа. И оно создало такую петлю, чтобы предотвратить эту катастрофу. Или сбежать от ее последствий.
— Хотите сказать, что в будущем человечество… хм… развернулось во времени и…
— Древние люди всегда полагались на помощь шаманов. Те ели ядовитые грибы, пили отвары, выходили на связь с чем-то эфемерным, чему не имели объяснения. И получали ответы на свои вопросы. — Асвальд подпер голову рукой. — Гораздо позже люди стали делать все больше и больше открытий, но вот в чем штука… эти открытия приходили в голову сразу нескольким людям, практически одновременно. Словно наступало подходящее время — и откуда-то сверху опускалась нужная информация. Да и шаман в древности, попросивший у духов источник тепла и света, пришел обратно в селение с огнем, а не чертежами АЭС. Понимаешь, о чем я?
— Думаете, мы постоянно получаем подсказки из… хм… некоего «волшебного города»?
— Почему нет? Возможно, человечество развилось до такой степени, что вышло за пределы своих тел, став конгломерацией разумных энергетическо-информационных сгустков. Но даже на таком этапе развития нашу цивилизацию могли подстерегать опасности. И в какой-то момент оно развернуло свое время вспять, а потому может жить сейчас параллельно с нами.
— Интересная мысль, — задумчиво хмыкнул Шун. — Но если человечество получило такую власть над временем, то почему не пробилось в прошлое и не предотвратило катастрофу?
— Вы оба слишком все усложняете, — подал голос Миро. — Вселенная — просто одна большая программа, которая обучает сама себя. Цивилизации развиваются на разных планетах, в разное время, обкатывая различные сценарии. Те изменения, что привели к гибели живых существ, вселенная бракует. А те, что привели к дальнейшему развитию — дублирует в остальных частях. Когда приходит время, конечно же.
— Так все же — единая база данных? — переключил на него внимание Асвальд.
— Конечно.
— Почему же тогда одни виды, получив информацию извне, развиваются дальше, а другие — вымирают? Если есть какой-то общий сценарий развития, обкатанный на множестве древних цивилизаций, то почему сейчас мы так сильно отличаемся от тех же пауков и зургов?
— Ну, что касается внешнего вида, тут вступают в силу ваши любимые «изначальные условия», — улыбнулся Миро, покрутив в руках свою кружку. — На одной планете больше этого элемента, на другой — того. Возможно, жизнь появилась сразу в нескольких частях вселенной. С разными изначальными условиями. Так что… мы скорее говорим о нескольких сценариях, которые обкатываются одновременно. А насчет такой разной судьбы…Значит, в этой общей формуле есть еще какая-то постоянная, о которой мы пока не знаем. Вот и все.
— Хм… возможно. — Асвальд все еще сидел, подперев голову рукой. Взгляд у него был немного расфокусированным. Кажется, он успел захмелеть. — Но как же быть с отголосками?
Миро ничего не ответил, лишь усмехнулся и покачал головой, словно не хотел возвращаться к какому-то старому спору. Шун же не понял, что имеет в виду федерал, и спросил:
— Что такое отголоски?
— Господин Асвальд думает, что любой процесс во вселенной фрактален, — пояснил Миро. — И проявляется на всех уровнях бытия, спускаясь, так сказать, сверху вниз. Если происходит большое событие, оно еще какое-то время повторяется, становясь все меньше и меньше. И, смею предположить, он имеет в виду особенность зургов-омег. Если сейчас некоторые из них умеют разворачивать свое время вспять, то недавно такой разворот совершила какая-то цивилизация. Причем целиком. А явление на Зетте — лишь отголосок этого процесса.