– Да, глупость человеческая – она беспредельна, – подытожил Иван, – если она – Голиаф, то кто Давид?
– Давид – это мы сами. Нам и предстоит свою глупость побеждать, – примирительно сказал Виктор и, обращаясь ко мне, сказал: И начнём прямо сейчас. Откуда у тебя эта кассета?
Я спокойно посмотрел на Виктора.
– В Китае передала дочь Нины Карауловой. Нина служила в ГРУ в то время, видеозапись была сделана этим ведомством.
– Я проверил. Это не фальшивка.
– Может быть, посвятите меня в тему разговора? – спросил с интересом Иван.
– Я передал Виктору видеокассету с записью отравления моего отца олигархом Петровским, – ответил я.
– То есть Петра Алексеевича убили, – заключил Иван.
– Да, теперь мы знаем, что это было убийство, – подтвердил Виктор, – знаем, кто убил, и даже знаем, зачем.
– Зачем? – спросил я, потому что точно не знал, зачем.
– Девяносто восьмой год. Дефолт был результатом большого оттока капитала из страны. Тогда офшорные нувориши паковали чемоданы. Петровский был одним из них. Твой отец всегда высказывался против вывода денег заграницу. Он даже предложил президенту проект закона, который бы навсегда исключил эту возможность. Но этот проект остался под сукном. Хода ему не дали. А самого разработчика убрали, чтобы больше не выходил с такими проектами на высший уровень.
– И только? За проект? – недоверчиво вставил я.
– Петровский ещё в начале девяностых попал на крючок теневых мировых заправил. Этот факт известен и доказан. Руками таких людей, как он, уничтожалась экономика нашей страны. Они грабили и убивали, разваливали и продавали. Это – класс олигархов-негосударственников, которые владели да и сейчас владеют деньгами ради денег. Они сметают всё на своём пути, что мешает им обогащаться. Скорее всего, Петровский действовал несамостоятельно, он выполнял заказ своих хозяев, за который обеспечил себе безопасный выезд в Лондон со всеми своими капиталами. Зачем теневикам потребовалось убрать Петра Алексеевича? В надежде на то, что его сын окажется таким же, как Петровский, а не как твой отец. Не оказался.
«Не в этом ли причина убийства Олега?» – подумал я.
После небольшой паузы, Виктор спросил:
– Светлана Караулова ещё что-нибудь говорила?
Я не произносил имени дочери Нины Карауловой. Значит, Виктор знает о её существовании и не считает необходимым скрывать от меня этот факт.
– Только чтобы я не доверял тебе, – я не стал рассказывать ещё об одной записи.
Мои слова никак не расстроили Виктора, наоборот, он улыбнулся:
– Хороший совет. Я тоже себе не доверяю. Я солдат, выполняю, что прикажут.
– Ты не самый рядовой солдат, – вставил Иван.
– Смотря в какой армии.
– Ладно, солдат! Скажи, пожалуйста, что случилось с одним из новых поваров? – Я понял, Иван что-то успел разузнать о персонале.
– Обнаружен мёртвым в день смерти Анны Андреевны. Зарезан кухонным ножом, отпечатков и каких-либо зацепок нет. Однако есть версия, что именно он отравил её, когда она снимала пробу с обеда.
Я знал, что мама каждый день выполняла этот ритуал: всё, что подавалось на стол, пробовала заранее.
– Значит, всё-таки её убили, – подытожил Иван.
– Да, – подтвердил Виктор, – и убийца повара в доме.
Это был тревожный факт, потому что в таком случае все: дети, Лена, я, Иван, Виктор – все были в опасности.
– Опять сменить весь персонал? – через несколько мгновений гнетущего молчания предложил Иван.
– Мы уже сменили шило на мыло, – только и сказал Виктор.
– А разве на кухне нет камер? – спросил я.
– Есть, но тот, кто это сделал, был хорошо осведомлён. Камеры были отключены.
– Ваши – да. А не ваши? – я уже знал, что мой дом напичкан камерами разных ведомств.
– Не думаю, что есть не наши, – ответил Виктор, – времена изменились. Теперь проще присоединиться к нашим данным, чем иметь по дому свою аппаратуру.
– Ты хочешь сказать, что всё, что мы говорим и делаем, оседает не только на записях моей службы безопасности, но и рассылается в разные ведомства?
– Да. В одни ведомства рассылаю я сам, точнее мои люди, в другие – кто-то другой. Или же из того ведомства, куда отсылаем мы, тут же идёт утечка. Кстати, сейчас актуальны не записи, а трансляции и ретрансляции. Мы всё время в прямом эфире.
– Хороша ты, жизнь олигарха! Телешоу, за участие в котором никто не платит! – Иван тихо рассмеялся.
– Что делать? Таковы реалии, – подытожил Виктор.