Или метко стреляет из «Парабеллума». Исключительно удобный в руке пистолет бьет мощно и точно. В его руках — грозное оружие! Но без патронов это просто железки.
А вот оба разобранных карабина Мосина будущий убийца Хрущева собрал и хранил отдельно — в тайнике. На одном из них он установил кронштейн под оптический прицел. Пришлось повозиться по слесарной части, тем более что приходилось соблюдать строжайшую конспирацию. Но у него получилось. Теперь в распоряжении будущего убийцы Хрущева имелся прекрасный мощный пятизарядный снайперский карабин. Из такого даже с простым оптическим прицелом не составляло труда точно выстрелить на 300 метров. Зная, как важна тренировка, Владислав пока только отрабатывал правильную вкладку оружия и аккуратно холостил, чтобы не сломать ударник.
Советский Союз 1955 года Владу определенно нравился именно ощущением вседозволенности. Будущему убийце Хрущева казалось порой, что он не в реальности, а в компьютерной игре, в фильме или живет на страницах книги… При этом, будучи гуманитарием, Владислав знал о таком понятии как «четвертая стена» в искусстве. Собственно, их преподаватель психологии как-то рассказывал об этом явлении. Тогда же будущий убийца Хрущева и узнал, что этот вроде бы как современный термин был придуман еще философом Дени Дидро в XVIII веке. Однако стал широко использоваться лишь в XIX веке с появлением так называемого «театрального реализма». Позднее термин «четвертая стена» стал использоваться не только в театральном, но и в других видах искусства для обозначения воображаемой границы между любым вымышленным миром и его зрителями: в литературе, кинематографе, комиксах, компьютерных играх. Вот и Владиславу казалось, что он находится «за четвертой стеной» новой реальности, которой стал для него СССР эпохи Сталина и Хрущева.
А значит, ему сейчас все дозволено!
Это в Москве XXI века Владислав был когда-то неуверенным и робким с товарищами, а в основном с девушками. Собственно, он и на психолога поступил учиться, потому что хотел преодолеть эту внутреннюю неуверенность в себе, разобраться в собственных мыслях и побуждениях. В 1955 году оказалось все иначе, и его «столичный лоск», навыки в общении сделали из него едва ли не в момент уверенного в себе и знающего себе цену парня. А первые сокрушительные, литературные успехи в серьезных изданиях, например, таких как мегапопулярный среди молодых советских читателей «Новый мир», еще больше придали ему уверенности.
Той уверенности, которой ему так не хватало в детстве — там, в Москве XXI века.
Отец Влада — офицер торгового флота, был человеком жестким и бескомпромиссным. Он и дома наводил строгие порядки на основе единственного, что понимал и воспринимал — дисциплины и порядка. Воспитывал своего сына он так, как привык — суровыми наказаниями и жесткими запретами. При этом успехи сына воспринимал, как должное. Получил тройку — ты виноват и будешь наказан. Получил пятерку — а как можно иначе? Только так и надо.
Строгость, а главное — несправедливость отца коробили подростка, тем более, что в таком возрасте все, особенно плохое, воспринимается острее. Владислав пытался искать защиты и понимания у матери, но она была тихой и забитой жизнью женщиной, превратно понимая собственную участь замужем как безусловную покорность жесткому и деспотичному мужу.
Все шло, как по накатанной, из года в год. Вот отец рано утром собирается в рейс и уходит в сумерки тяжелой походкой, оставляя за спиной тревогу — за него же жены и тоску по отцу — у сына. Месяца через три-четыре он возвращается, с подарками и пьяным весельем. В доме воцаряются тепло, радушие и настоящий уют.
Но — ненадолго.
Через пару дней дома отец начинал свое опостылевшее строгое «воспитание». Придирки по мелочам, нравоучения, холодность, показная жестокость. Особенно — с пьяных глаз. Мать терпела, украдкой утирая горькие слезы. Владислав, будучи уже не ребенком, но подростком, терпеть не мог. Тогда отец его избивал — методично, равнодушно и сильно. Самым страшным для Владислава в очередной экзекуции отца как раз и были это равнодушие и бесстрастность: уж лучше бы кричал и ругался, а так — будто собаку дрессирует.