— Вы понимаете по-армянски? — тихо спросила женщина.
— Да, я вырос в Ереване.
— Тогда вы должны понимать, что для нас — позор рассказывать о таком.
Я ответил, что это — просто жизненная ситуация, и если между ними есть чувства, то все наладится. Все можно решить между двумя умными людьми, которые небезразличны друг другу.
— Спасибо вам за… деликатность и стремление помочь. Если что-то будет нужно, то я вам обязательно помогу. А пока… Прошу, только не отказывайтесь, — и кроме стоимости поездки еще и 50 рублей сверху накинула.
— Ох, мать честная! — долговязый Дима только и присвистнул, чуть не выронив изо рта дымящуюся папиросу.
— Да, так что после смены нас ждет кабак! Отказы не принимаются.
— Хорошо, по рукам.
— Так, кончай треп! Ну, что, бродяги, пойдемте на утреннюю планерку, — дядя Коля затушил окурок и бросил его в урну.
Диспетчер на утренней планерке распределял маршруты и районы работы таксистам на день. Естественно, привычных для «нашего человека в эпохе Хрущева» мобильных телефонов и даже радиостанций и уж тем более — мобильных приложений такси в смартфонах не существовало и в помине. Можно было позвонить диспетчеру из телефона-автомата и получить либо же уточнить заказ. Поэтому роль диспетчера в работе такси была очень велика — от распределения по заданиям и маршрутам зависела и выручка шоферов.
Существовал строгий КИП — коэффициент индивидуального пробега. Он означал, что из 100 километров пробега 78 непременно должны были быть оплачены пассажирами. Тариф в советском такси был прост: 20 копеек за посадку плюс 20 копеек за каждый километр пути. При этом каждому водителю нужно было отработать примерно свою месячную зарплату. Все, что сверху — учитывалось, как перевыполнение плана, за который выдавались ежеквартальные премии. Или — «налево»…
К этому, как ни странно, относились с пониманием. Главный принцип социализма — «от каждого по способностям — каждому по труду», никто не отменял. Но все понимали, что живут в реальном мире.
Хоть с этим и нещадно боролись с привлечением комсомольских и партийных организаций (или делали вид, что боролись), приходилось часть заработанных денег таксистам отдавать налево. Рублей пять, а то и червонец — контролерам из «линейки», линейного контроля, который проверял такси на маршрутах. Пять — шесть рублей отдавали механикам, которые выпускали машину на линию, десятку — мастеру техобслуживания, чтобы с машиной все было в порядке. Какие-то мелкие подарки делали диспетчерам, кассирам и другим работникам таксопарка. В общем, как видел и понимал Артем, это была своеобразная «экосистема».
В общем, для привыкшего к гораздо более серьезным «откатам» и взяткам «нашего человека в эпохе Хрущева» такая ситуация отнюдь не шокировала. Тем более что даже подобные щекотливые «товарно-денежные» операции жестко контролировались развитой у людей советской эпохи моралью и этикой. Все равно подобную плату воспринимали, лишь как неизбежное зло и в определенной мере стыдились этого. Все понимали, что честь и совесть, реальная, а не показная мораль выше мелочных денежных интересов.
Особенно осуждал подобные «денежные подношения» прямолинейный и открытый танкист-фронтовик дядя Коля.
— Честь и гордость человеческую я на гривенник менять не намерен!.. И тебе не советую.
Артем соглашался, но понимал, нужно и условия игры принимать. Ведь необходимо еще и закрепиться в коллективе, и дуть против ветра — не самая продуктивная с точки зрения психологии тактика.
Но вот вопрос: сейчас — в 1950 — 1960-х годах, подобные денежные подношения еще держались в рамках жесткого контроля общей, довольно высокой нравственности в советском обществе. Все эти моменты принимали вид безобидной и дружеской игры. Кроме того, все эти «гривенники — червонцы» были строго ограниченной внутренней — психолог Артем выразился бы по-другому — «корпоративной» средой.
Упаси боже попытаться скинуть тот же четвертной сотруднику ГАИ, ОРУД, не говоря уже о всесильном ОБХСС! То есть, сотруднику Отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности. Более понятной для Артема была аббревиатура — ОБЭП, Отдел по борьбе с экономическими преступлениями.
Но дело в другом.
Насколько вот эти почти товарищеские — их и взятками назвать нельзя, денежные подношения, впоследствии разъели, как ржавчина, советское общество — вот что интересовало Артема, как ученого, кандидата психологических наук. Ведь это не капитализм победил социализм в 1991 году, когда распался Советский Союз. Само советское общество вначале деградировало. Особенно это стало заметно в 1980-х годах. А ведь все начиналось, как считал Артем, как раз с таких вот небольших подношений… Все всегда начинается с малого.