Это май-баловник, это май-чародей
Веет свежим своим опахалом.
Дорогая моя! Если б встретиться нам
В звучном празднике юного мая —
И сиренью дышать, и внимать соловьям,
Мир любви и страстей обнимая!
О, как счастлив бы стал я любовью твоей,
Сколько грез в моем сердце усталом
Этот май-баловник, этот май-чародей
Разбудил бы своим опахалом!.. —
продекламировал нараспев Артем. Ольге эти стихи и, в особенности, то, как их прочитал ее кавалер, очень понравились.
— Артем, ты столько стихов знаешь, и вообще — мне с тобой очень интересно!.. — призналась Оля.
— Наверное, у меня гуманитарный склад ума, — несколько двусмысленно, причем для самого себя, ответил кандидат психологических наук из Москвы XXI века.
— Только у меня что-то голова закружилась.
— У меня тоже — от тебя, Оля, — несколько прямолинейно, но искренне ответил Артем.
Действительно, поздний майский вечер, Москва, юная девушка рядом — было от чего закружится голове… Но сейчас «наш человек в эпохе Хрущева» был просто по-человечески счастлив.
Зло для себя лично
Владислав, одержимый идеей убийства Хрущева, нашел «тоннель» во времени и пространстве совершенно случайно. Оказался проездом в небольшом городке, где из всей промышленности, что пережила «лихие девяностые», остался только металлургический завод. И те самые злополучные развалины старого колхоза с невесть как сохранившимися автовесами… Молодой парень и не понял тогда, что побудило его пройти по этому самому тоннелю… Однако, выйдя с другой стороны, он увидел мир СССР 1955 года. Вот тогда мысль убить Хрущева из просто навязчивой идеи превратилась во вполне реальную цель.
Будущий убийца Хрущева намеревался продумать все до мелочей и тщательно подготовиться. Но тут вмешался случай — глупый спор с заносчивым преподом-психологом, который слишком много о себе возомнил… Правда, Влад, «сбежав» в СССР 1955 года с одним лишь паспортом и не слишком толстой пачкой денег, половину из которых, к тому же, пришлось сжечь — поскольку те советские рубли были выпущены ПОСЛЕ денежной реформы 1961 года, все же сумел устроиться в Москве. Качественные перемены с ним произошли уже после той самой первомайской демонстрации трудящихся на Красной площади, где он шагал с плакатом «МИРУ — МИР!» и глядел на Хрущева со всей верхушкой Политбюро снизу — вверх, на трибуну мавзолея Ленина.
Теперь у Влада была творческая работа писателя, популярность, публикации в ведущих московских журналах и весьма неплохие для 1955 года гонорары. Хватало и на рестораны, и на девочек. Его робость и неуверенность в общении с прекрасным полом волшебным образом испарились.
Более того, Влад уже не прибивал очередную пивную пробку к быльцу своей кровати в общежитии Литературного института. Он сам выбирал себе подруг, с которыми ему хотелось «крутить романы». К тому же будущий убийца Хрущева озаботился и своим будущим комфортом в Стране Советов.
Тем более что по улице Добролюбова уже строилось новое, большое семиэтажное здание общежития, его планировали завершить года за два-три года.[1] А значит, следовало обзавестись новыми связями и рекомендациями, чтобы получить заветный ордер.
Для Влада легкие любовные победы продолжались, но очень быстро утратили свою остроту и пикантность. Теперь постельные утехи стали для него не просто привычными, а преобразились в часть богемного образа жизни. Денег Владислав на выпивку и женщин не жалел — молодой талантливый автор с утонченной ноткой декадентства — как в разгульные времена Серебряного века, теперь мог вскружить голову практически любой женщине.
Но вместо этого Владом двигала ярость и все возрастающая жажда насилия. Бороться с ней молодой парень с искореженной психикой почти что не мог. Он все чаще представлял, как выпускает пулю в лоб Никите Хрущеву.
Своеобразным психологическим триггером как раз и стала та самая демонстрация трудящихся на Красной площади. Он так страстно желал убить Хрущева, но вместо этого пришлось идти в колонне «творческой интеллигенции» Москвы!.. Для Влада это стало настоящей пыткой. И теперь он жаждал компенсировать свое временное бессилие. Кроме того, будущему убийце Хрущева хотелось совершить зло для себя лично, а не только громкое политическое убийство.
Кстати, его проблема со стрелковыми тренировками и даже — с патронами под весь его незаконный арсенал, решилась совершенно волшебным образом. Став корреспондентом журнала «Советская милиция» и внештатным сотрудником МВД, Владислав получил не только определенный «иммунитет», но и весьма широкие знакомства, связи и возможности.