Молодой талантливый автор остросюжетных повестей о родной советской милиции очень полюбил стрелковый спорт и практически все свое свободное время — свободное от пьянок и женщин, проводил в тире и на стрельбище УВД города Москвы.[2]
Только тут Владислав с досадой понял, что стрелок он, по сути, никудышный! А обширные теоретические познания в различных аспектах истории и тактико-технических характеристик различных пистолетов, автоматов и винтовок не заменят твердую руку, тренированное тело и верный меткий глаз. То есть, те навыки, которые необходимо развивать постоянной практикой. Однако воспитанное жестоким отцом упрямство заставило парня тренироваться еще больше.
Молодого и старательного в стрелковом деле парня приметил начальник стрелкового полигона в Подмосковье. Майор милиции был в свое время тяжело ранен в ногу в боях с бандеровскими формированиями ОУН-УПА на Западной Украине в 1945 — 1947 годах. Ногу, которую буквально измочалило взрывом бандеровской гранаты, удалось спасти, но о боевой службе пришлось забыть. Тем не менее, заслуженного ветерана борьбы с бандитами и террористами в Карпатах оставили на тыловой должности — при любимом деле. Василий Федорович и сам виртуозно стрелял практически из всех видов оружия, и знал о нем с практической части тоже практически все.
— Стреляй вволю, сынок! Но — грамотно, — говорил ветеран НКВД, не подозревая даже, что со всей своей любовью к делу готовит будущего убийцу Хрущева.
Все-таки, «волшебное» отношение к людям существовало в СССР: с одной стороны — многое было под строгим запретом, а с другой стороны, поражала наивность советских людей, их кристальная вера во все лучшее в человеке. Будущий убийца Хрущева сполна пользовался доверчивостью старого ветерана. К тому же Владислав тоже был психологом и умел манипулировать людьми. Чем, собственно, и пользовался.
Более того, он сумел разжиться не только винтовочными патронами к своему снайперскому карабину, но и боеприпасами к пистолету ТТ 7,62×25 миллиметров. Такой калибр подходил и к его пистолету «Маузер-Шнелльфойер».
Только здесь, на полигоне столичного управления МВД, будущий убийца Хрущева понял, какое сокровище ему досталось! Листая каталоги оружия с грифом «Секретно» и «Для служебного пользования», он скрупулезно выписывал тактико-технические характеристики оружия, а также историю его создания.
Конечно, этого делать нельзя, но в СССР на всю мало-мальски серьезную информацию по отечественному и зарубежному оружию и военной технике ставили грифы «секретно» или «для служебного пользования». И все, кто имел отношение к армии или МВД СССР, это знали. А потому — на определенные вольности люди Системы смотрели сквозь пальцы.
Так что и патронами, в том числе и довольно редкими в СССР — к «Парабеллуму», будущий убийца Хрущева со временем разжился. На полигоне после «генеральских пострелушек» стреляных гильз было навалом, так что подменить пустые гильзы и припрятать патроны получалось сложно, но возможно.
Владислав, в определенной мере, был просто в шоке от того, что документация внутри МВД ведется довольно небрежно. Нет, по ведомостям все сходилось, но патроны списывались просто ящиками или даже попросту забывались — особенно во время стрельб и учений милиционеров из различных подразделений. Получались просто горы «неучтенки»! Как объяснил начальник полигона Василий Федорович, часть этих патронов потом «в охотку» расстреливали любители на полигоне, а часть оставалась для развлекательных «пострелушек» генералов и разных высокопоставленных «официальных лиц». Хорошо, что вся эта бюрократия шла внутри всесильного министерства, а вот наружу — за строгий фасад дома на Петровке 38, не выходило практически ничего. Секретность и честь мундира! Как бы то ни было, такое положение вещей Влада вполне устраивало.
Подумать только: будущий убийца Хрущева не то что разжился боеприпасами к своему арсеналу, но и вполне легально — ну, почти, с ведома больших милицейских начальников, занимался стрелковой подготовкой на полигоне милиции! Да уж, дела-делишки…
Но демоны, иссушавшие душу Владислава, не удовольствовались только лишь сотнями выстрелов по мишеням. Да, он задумал совершить глобальное зло и убить главу советского государства — чтобы изменить геополитические расклады в огромном масштабе. Но и этого будущему политическому террористу оказалось мало. Он хотел чего-то такого… Непонятного, необъяснимого…