Это непонимание собственного желания заставляло Влада пускаться во все тяжкие снова и снова. Он пил и крутил напропалую. И так же — с запоем писал новые остросюжетные рассказы и повести о непременном торжестве советского правосудия, рассыпая восторги в отношении «единственно правильного советского образа жизни». Молодой талантливый автор сублимировал, откровенно гнал халтуру — и осознавал это. И — не мог, не хотел остановиться.
Но в одну из ночей он внезапно проснулся в объятиях двух обнаженных девиц в постели, пропахшей потом и похотью. Молодой парень с искореженной психикой нашел ответ на мучивший его вопрос. Он хотел совершить ЗЛО ДЛЯ СЕБЯ! Не для того, чтобы завоевать мнимое расположение отца, который давно уже спился в своей убогой квартире в хрущевке. Но Владислав хотел убить, чтобы самому ощутить безнаказанность и вседозволенность.
Нет, будущий политический террорист не собирался отказываться от своего рокового выстрела по Никите Сергеевичу. Но сейчас молодой парень жаждал проверить себя и насладиться злом в его первородном виде.
Да, все же Владислав оставался гуманитарием и без определенной доли пафоса не умел формулировать мысли… Но все же. Теперь он знал, чего хочет, и знал, как этого добиться.
Да и денег еще больше хотелось.
Будущий убийца Хрущева решил проверить себя в деле и решил ограбить отделение банка или сберкассу. Но следовало все продумать до мелочей.
Денег ему хватило, чтобы купить неприметный «Москвич-402» — первый серийный послевоенный автомобиль для народа. Создан он был по трофейным немецким чертежам и очень напоминал «Опель-Кадетт». Машина существенно расширила мобильность будущего убийцы Хрущева. Теперь Владислав целыми днями разъезжал по городу, заходил в сберкассы и на почту, оценивал ситуацию. В процессе подготовки будущий преступник уяснил для себя два момента: во-первых, сберкассу просто так не ограбить — она может стать ловушкой, а во-вторых, одному ему вообще не справиться. Нужно искать подельников.
Владислав их нашел на Павелецком вокзале — том самом, куда 23 января 1924 года прибыл траурный поезд с телом Владимира Ильича Ленина. Маяковский писал тогда: «Это его несут с Павелецкого…». В честь этих траурных событий площадь перед вокзалом с 1941 по 1992 год стала называться Ленинской.
Степа и Виталик — оба молодые и резкие, примерно одних лет с самим Владом, готовые пойти ради выгоды на убийство. К тому же у Степы имелся «Наган», но патроны — только те семь, что в барабане. Однако молодому «отморозку» все же не терпелось пострелять — и непременно по живым мишеням. Точно такие подельники Владиславу и были нужны.
Отказавшись нападать на сберкассу, он, тем не менее, решил ограбить инкассаторов. Причем он хотел не просто совершить налет, а продумал план и учел все нюансы. Дело в том, что по вечерам инкассаторы забирали выручку из магазинов, следуя по заранее намеченному маршруту. При этом, как понял Влад, купюры будут не в банковских упаковках, где их можно отследить по номерам. А, напротив, в сумках инкассаторов окажется «наличка» самого разного достоинства, отследить которые вообще нереально. К тому же, как заметил Владислав, ни о каких инкассаторских броневиках и речи не было. Максимум — служебный «Козлик», ГАЗ-69. «Броневик» с брезентовым верхом!.. А зачастую инкассаторы вообще ездили на выделенном специально для такого случая такси.
Теперь нужно было разжиться оружием. Конечно, будущий убийца Хрущева уже и так обзавелся внушительным арсеналом и поначалу хотел использовать «Маузер-Шнелльфойер» — залить машину инкассаторов огнем пары очередей, забрать деньги и смыться. Тем более, что патроны ТТ подходили и для «Маузера», но не наоборот. Но потом будущий политический террорист решил действовать более осмотрительно. Зачем «засвечивать» имеющиеся у него стволы?.. Проще ведь использовать более простое и более распространенное оружие.
Для этого в соседней Тверской области он купил охотничье ружье. В те времена гладкоствольные ружья просто продавались в магазинах без лицензии и каких-либо разрешительных документов. Владислав отдал за двустволку 250 рублей, разумеется, «старыми». Он уже научился разбираться в ценах и в торговле СССР 1955 года.
После чего ножовкой по металлу отпилил стволы и часть приклада, сделав классический обрез. Срезы стволов он зашлифовал от заусенцев мелкозернистым наждаком. В общем, сойдет, тем более что оружие предполагалось «одноразовым». В патроны вместо дроби насыпал обрезки гвоздей — как в знаменитом фильме Алексея Балабанова «Брат». Раны от такого заряда более рваные и жуткие. Хоть дробь и проникает глубже. Но подобным образом Владислав как раз и хотел подчеркнуть своеобразный «оммаж» работе великого русского режиссера. Хоть и с весьма страшными последствиями. Массивными кусачками будущий убийца Хрущева нарезал гвозди и засыпал их в латунные гильзы 12-го калибра, предварительно насыпав навеску пороха и положив пыж вместе с картонными уплотняющими прокладками. Набив заряд смертоносного металла, он положил еще один пыж и залил получившийся «самокрутный» патрон растопленным парафином. Он герметизировал смертоносную «начинку», предохранял порох от отсыревания. Подготовив таким образом с десяток патронов, Влад почувствовал себя готовым к задуманному.