Более того, несмотря на молодость, Тарас Николаевич Хмельницкий привык во всем слушаться старших товарищей и полагаться сугубо на их незыблемый авторитет.
Вот, только загвоздка в том, что время не стоит на месте, а 1950 — 1960-е годы стали целой эпохой глобальных преобразований — и в СССР, и во всем мире. Именно в это время Советский Союз стал мировым лидером по качественному росту во многих отраслях науки и техники: атомная энергетика, реактивная авиация, ракетостроение, автоматизация, освоение космоса… Соответственно, и общество на корню отвергало реакционеров «старой школы».
Например, режиссер Эльдар Рязанов именно в эти времена снял два своих замечательных фильма, высмеивающие косность и откровенную тупость чиновников, их формализм и стремление «загнать в стойло» молодежь с ее новыми идеями. Речь идет о комедиях «Карнавальная ночь» 1956 года и «Человек из ниоткуда» 1961 года. Кстати, как знал Артем, «Человек из ниоткуда», которую сам Рязанов называл «комической ненаучной фантастикой», по злой иронии судьбы (еще один фильм замечательного режиссера!) подвергся жесткой цензуре и лег на полку на долгие 27 лет. Он не понравился главному идеологу КПСС, заскорузлому марксисту, догматику Михаилу Андреевичу Суслову.
Так вот, в глазах Артема, этот «препод» — Тарас Константинович Хмельницкий, несмотря на свою молодость, слишком уж прислушивался к чужому мнению — настолько, что это мнение у него вытеснило свое собственное. Опасность, по мнению психолога из Москвы XXI века, заключалась как раз в том, что Тарас Константинович Хмельницкий защищал чужое мнение, сам того не осознавая, как свое собственное. Он слишком уж привык полагаться на цитаты других в большей степени, чем на актуальные мысленные конструкты.
В психологии такое поведение человека определяется термином «интроекция». По сути, это психологический процесс, при котором человек бессознательно «вбирает» в себя установки, правила, мнения или поведение других людей и начинает воспринимать их как свои собственные. Получается, если «про-екция», то это ты проецируешь идеи, а если «интро-екция», то эти идеи, как бы проецируют «в тебя». Проще говоря: чужие идеи становятся внутренним «голосом», который человек считает своим. Так, несколько заумно, определил для себя Артем. И с этим нужно было что-то делать.
Более того, по мнению психолога из Москвы XXI века, Тарас Константинович Хмельницкий демонстрировал признаки поведения, характерные для истероида. Наиболее характерно описывают поведение истероида строчки стихотворения Роберта Рождественского — того самого, которому сейчас 26 лет и он — звезда всесоюзного значения:
Если я тебя придумала —
Стань таким, как я хочу.
Уже потом советская певица Эдита Пьеха споет одноименную песню на его стихотворение: «Стань таким». Но если отбросить лирику, — а ведь Артем сейчас и жил во времена знаменитого великого спора «физиков и лириков», — то для истероида как раз и характерен глубокий внутренний конфликт между его представлением об окружающем мире и, собственно — объективной реальностью. Истероид будет испытывать глубочайший когнитивный диссонанс, глубокий внутренний кризис от такого положения вещей.
Собственно, неведомый противник Артема, будущий убийца Хрущева — Вальдос, относился именно к такому патологическому психотипу. Но гораздо ярче выраженному, разумеется.
У Тараса Константиновича Хмельницкого, как понимал психолог из Москвы XXI века, все было не так запущено. Но все же определенные предпосылки имелись. Об этом говорило само поведение преподавателя на лекции, излишне авторитетная манера общения со студентами, его категоричный тон, яростные споры, которые пару раз перешли на личности, если точка зрения студента не совпадала с таковой у «препода». Стремление не понять собеседника, а навесить ярлыки и «задавить авторитетом»… Хотя сам Артем ловил себя на мысли, что мог бы разнести аргументы Тараса Константиновича Хмельницкого в пух и прах.
Как прикинул Артем, подобное поведение преподавателя делало задачу повлиять на него одновременно и простой, и сложной. Нужно было отыскать «триггерные точки» Хмельницкого и умело на них надавить. Именно что умело — иначе Олю ждал полнейший крах.
Вернувшись домой, Артем за полночь просидел над тетрадью, выписывая свои соображения по этому поводу.