Так и получалось: после работы в такси, которую Артем теперь старался сделать пораньше, он ехал к Ольге, забирал ее к себе домой, и они ехали заниматься. Диалектическим материализмом и другими философскими предметами, разумеется.
Хотя Артем вполне отдавал себе отчет в том, что в его доме регулярно бывает молодая девятнадцатилетняя девушка. Ольга, кстати, смущалась гораздо меньше: все же воспитание молодежи в СССР в духе «советской эмансипации» давало о себе знать. Она воспринимала отношения с Артемом скорее как дружеские. Романтика советской дружбы… Но, как заметил Артем, подобный стиль отношений в советское время — когда не нужно слишком уж резко торопить события, позволял лучше разобраться в чувствах, понять, прежде всего, себя. И для Ольги это было очень важно.
Опять же, несмотря на строгость нравов в обществе того времени, у советской целеустремленной молодежи существовала и определенная личная свобода. Ольга говорила родителям, что идет заниматься к подруге — и ей верили безоговорочно. Авторитет человека знаний, будь то студент, высококвалифицированный специалист или молодой ученый, в послевоенном Советском Союзе оставался непререкаем. Студенты в СССР вообще были на особом положении: ведь именно с ними связывали то «светлое коммунистическое завтра», которое в поте лица строил весь советский народ. Именно в 1955 — 1956 годах писатель-фантаст и ученый-палеонтолог Иван Ефремов пишет свою знаменитую «Туманность Андромеды» — гимн звездному коммунизму будущего.
Отрывки произведения печатались в газетах «Пионерская правда» и «Комсомольская правда». А впервые роман был издан в журнале «Техника — молодежи» за 1957 год. В виде отдельной книги роман впервые опубликован издательством «Молодая гвардия» в 1958 году. После этого фантастический роман о космическом торжестве коммунизма переиздавался много раз.
Писатель-фантаст Аркадий Стругацкий говорил впоследствии о «Туманности Андромеды», что она «произвела буквально ошеломляющее впечатление и оказала огромное влияние на всю последующую советскую фантастику. Это было первое произведение такого взлета фантазии, такого полета духа».
Но самое главное — в этом романе Ивана Ефремова советская молодежь 1950 — 1960 — 1970 годов увидела себя! Со всей чувственностью и эротизмом, свойственными молодости, и тогда это хоть и осуждалось старшими поколениями, но выглядело вызовом будущего.
То же относилось и к Ольге: девушка была очень хороша собой, ее пробуждающаяся женственность нуждалась, так сказать, в «объекте приложения усилий» — им и стал Артем. Девушка, впрочем, тоже вела себя с ним сдержанно, но атмосфера легкого флирта между ними все же присутствовала. Как бы выразился психолог из Москвы XXI века — может, несколько цинично, но все же: чувственная советская дружба, которая помогала раскрыться новым эмоциям и ощущениям.
Но все же Артем оставался с девушкой корректен и осторожен, хотя замечал, что они с Ольгой сближаются — день ото дня. Красавица-комсомолка, несмотря на свою молодость, тоже чересчур наивной уже не была. Но девушке нравилось, что молодой преподаватель видит в ней отнюдь не только просто студентку, но юную, очень чувственную и сексуальную женщину.
А вот Артем невольно вспомнил сцену из другого советского фильма, другого — не менее известного режиссера Леонида Гайдая — «Операция Ы и другие приключения Шурика». Конечно же, вторую теленовеллу «Наваждение», где Шурик со студенткой Лидой увлеченно готовятся к экзамену, читая конспект в постели. Фраза Лиды: «Ира, расстегни!» — и сама сцена, где студентка так легко и непринужденно снимает легкое летнее платье, волновала потом умы не одного поколения советских студентов… И не только студентов.
Но замечательная кинокомедия Гайдая выйдет на советские экраны только спустя десять лет, в 1965 году, а вот Артем сейчас оказался в роли Шурика — наедине с прекрасной юной девушкой.
Белое летнее платье выгодно подчеркивало осиную талию, тонкая ткань просвечивала так, что длина платья — чуть ниже колена, не скрывала стройные ножки, а лишь обрисовывала их волнующие линии. И этого оказалось достаточно, чтобы включать мужскую фантазию в полную силу. Девушка любила читать учебники, забравшись с ногами на диван, и при этом выглядела совсем еще девчонкой, такой трогательной и беззащитной, что Артему хотелось обнять ее, защищая от всех напастей этого сурового мира…
Молодому мужчине приходилось сдерживать свои порывы, и опыт психолога играл не последнюю роль в самоконтроле.
Мечтал ли Артем об Ольге как мужчина? Лицемером он не был, и поэтому — да, мечтал. И при этом с огромной фантазией весьма раскованного в сексуальном смысле человека из Москвы XXI века. Но мог ли он позволить себе сблизиться с девятнадцатилетней девушкой, воспитанной в советских традициях строгости к отношениям? Как психолог из того же XXI века Артем себе это запрещал. Он понимал, что такие отношения для девушки могут стать серьезной психологической травмой в жизни.